Приключения во времена Людовика Xiii

Глава 30 Влюбленный

-Что вы делали в мастерской, сеньор?- лениво осведомилась она после ужина. - Меня разбудил стук молотка.

Гранд взглянул на нее так, словно решал, доверить ли ей какую- то тайну или еще подождать.

-Идемте ко мне в мастерскую! - пригласил он решительно.- Вам я могу это показать, потому что вы чувствуете души картин и скульптур. Ну и людей, конечно!

В мастерской невольники зажгли многочисленные свечи. Свет осветил несколько античных статуй в еще корявых грязных масках времени. Гранд, как он рассказал, лично выискивал их на разработках, которые вел в Италии и Греции, или покупал за бесценок у купцов, готовых поскорее сбыть ненужный и непонятный им товар. Он, большой знаток искусства, самолично очищал мрамор от налипшей земли и пятен плесени и, облагороженная, обласканная, скульптура оживала под его чуткими руками, начинала светиться первозданной белизной, восхищать глаз, как когда- то радовала души давно истлевших людей.

-Вы не представляете, где я обнаружил моего Амура! - признался гранд, как завороженный глядя, как Изабелла задумчиво бродит по мастерской.

-И где же?

-На заднем дворе дворца графа Оливареса! Это было ужасно! Мрамор - заметьте, редчайший по красоте,- был уже в ужасном состоянии. А сейчас - смотрите!- отмытый, обласканный, он сияет изнутри, он счастлив! Я поставлю Амура в нишу в моей галереи, рядом с Эвром, которого уже вам показывал!

-О, да!

-Как же можно было такую небывалую красоту, достойную только восхищенных взглядов, держать в сырости на заднем дворе замка за мешками с кукурузой!

-Скульптура обязана жить, ибо рождена для жизни!- поддержала его Изабелла.

-Вы понимаете меня, донья Исабель! Ах, значит, я в вас не ошибся, вы станете отличной супругой мне! Я ведь такую и искал, искал не просто красивую женщину, пусть даже умную, а соратницу, с кем я могу и поговорить и помолчать всласть!

Графиня тем временем теперь изумленно разглядывала стоящий у окна только- только расцветающий мрамор. Из белоснежного блока был уже вырезан силуэт женщины, прекрасной, юной, одетой в струящиеся одежды, напоминающие древнегреческие хитоны. Стройное тело изящно отклонилось назад, словно женщина удерживала равновесие, нарушаемое тяжелой гривой распущенных волос. Черты лица скульптуры не были оживлены улыбкой, но основное в тонком выразительном лице, лице Изабеллы, было схвачено правильно! Гранд нежно провел пальцем по руке мраморной красавицы.

-Я начал вырезать ее еще несколько месяцев назад, когда только увидел вас в Париже!- признался он.

-Вы еще и скульптор!- удивилась Изабелла.- Вы поистине просветитель!

-Я люблю все прекрасное и в этом никогда не изменяю себе! Я даже в жены возьму самую благородную, гордую и прекрасную даму!

-Вам, сеньор, покоряются все - мрамор, живописные полотна, люди, но Изабелла дю Трамбле не сможет стать вашей.

-Вы будете моей!

Их взоры скрестились.

-И все же вы необыкновенный человек! - призналась графиня мягко.- Я навсегда запомню мои беседы с талантливым ученым, поэтом, астрономом, скульптором, грандом де Мендоса!

Ночью он удивил пленницу своим пением. Изабелла в полусне слушала звук тоскующей гастерны во дворе. Тихий, смиренный, очень приятный голос гранда завораживал ее своими бархатистостью и очарованием. Поднявшись на локтях, слушала Изабелла любовные песни испанца, испытывая изумление и уважение к нему, человеку неординарному, прогрессивному и в чем- то близкому ей. И, слава богу, что он решил медленно завоевать ее сердце. Это значит, что насилие ей пока не грозит, слава богу.

Кроме того, у гранда, кроме хлопот с женитьбой, были и прочие дела. Несколько раз он уезжал, правда, ненадолго, в Севилью и Мадрид, и тогда за главного во дворце оставался его друг дон Себастьян. Изабелла навсегда запомнила из беседы, когда дон Себастьян в один из таких дней пришел к ней за приказаниями. Он говорил по-французски бегло. От голоса дона Себастьяна веяло мягкостью и лаской Пиренеев, палящим зноем, дыханием моря, вечной музыкальностью языка французских южан. Но только на мгновение. Сильный акцент кастильского наречия перебивал мягкую текучесть голоса и заставлял его звучать прерывисто и резко. Эти контрастные сочетания слились воедино и превратили хриплый голос человека в неповторимое, навсегда запоминающееся сочетание.

Он входил хромая, и, по своему обыкновению, вставал только против света, не давая возможности Изабелле рассмотреть его лицо хорошенько, был почтителен, но суховат. Изабелла чувствовала себя с ним смущенной. У нее появилось странное чувство, что она понимает каждое движение дона Себастьяна, даже эту его неловкую попытку скрыть свое уродство от яркого света - встав особым образом у окна!- чтобы солнце било ему в затылок.

-Весьма благодарна дону Лонса, что он уехал! - однажды заявила графиня при нем, не удержавшись от колкости.

Дон Себастьян поднял на нее напряженный взор.

-Я его ненавижу!- крикнула Изабелла, вдруг разъяряясь. - Если бы я могла, я бы просила у бога только одного - разрушить эту проклятую крепость, где меня заточили вдали от Франции!

Лицо дона Себастьяна странно передернулось.

-Вы - суженая моего благородного друга,- напомнил он недоуменно.