Приключения во времена Людовика Xiii

Глава 33 Великое море

Дон Себастьян уезжал тем же вечером. Его провожали только Анри и Джулия. Дон Себастьян, весь в черном, суровый и холодный, стоял на пороге дома. Ветер развевал его длинный плащ и траурные перья на шляпе.

-Право, может быть, не стоит тебе оставлять нас?- в который раз с сомнением спрашивал де Арамисец. - Я могу попробовать уговорить г-на графа. Он наверняка бы пошел мне навстречу и позволил доехать тебе до Экс- де - Прованса! Мы могли бы вместе вернуться домой, как хотели. Ведь ты, как никак, мой единственный родственник!

-Теперь это не имеет смысла!- отрывисто ответил дон Себастьян. – Я должен оставить вас!

-Куда ты все - таки едешь?

-Должно быть, в Алжир или Португалию, где меня знают. Я не успел рассказать, но меня хорошая деловая репутация, моими компаньонами являются несколько богатых купцов Британии и Алжира. Годы плена не прошли даром.

-Приезжай к нам, когда сможешь, либо в наше поместье, либо в Париж, к г-ну де Тревилю.

-Да,- сказал дон Себастьян.

-Мы будем рады видеть тебя.

-Да!

-Помни, что у тебя теперь есть родные, которые беспокоятся за тебя.

-Да!

-Приезжай обязательно, когда только сможешь!

-Да.

Изабелла плакала. Она отправляла дона Себастьяна в неизвестность и, тем самым, обрекала его на еще большее одиночество - ведь испанец теперь знал, что у него есть семья, есть брат, но не мог он больше быть с ним, узнать больше об истории своей семье, о случившейся много лет трагедии, не мог, поделится воспоминаниями, отогреться душой рядом с младшим братом и его возлюбленной! Ему нужно было бежать! Как же так случилось, что единственная жен­щина, которая могла дать ему счастье, не хотела сделать этого и заставила его стать изгнанником?

Прижав насквозь мокрый платок к губам, графиня отвернулась от душераздирающей сцены внизу.

Дон Себастьян поднял голову.

-Донья Исабель,- крикнул он хрипло,- я знаю, вы там. Уходите! Мне будет тяжелее уехать, если я буду знать, что вы плачете обо мне!

Изабелла отошла от окна, где стояла, прячась за ставнями.

-Она ушла?- спросил дон Себастьян брата, глядя прямо перед собой.

Де Арамисец кивнул.

-Так всем будет лучше!- прошептал дон Себастьян. - Прощай, брат! Прощайте, донья Джулия! Будьте счастливы, дети мои.

-Прощайте!- сказала Джулия грустно.

Дон Себастьян поднял голову к окну. Губы его шевелились, словно он читал молитву или прощался. Потом он с трудом сел в седло и, сжав зубы, пустил лошадь в стремительный галоп. Изабелла не удержалась и посмотрела ему вслед. Дон Себастьян уезжал все дальше... Вот черный всадник мелькнул среди деревьев в последний раз и исчез. Затих топот копыт лошади как последние напоминание, что дон Себастьян жив. Он мужественно уезжал от Изабеллы, влюбленный, одинокий, один на­всегда. И даже черный костюм его казался оперением изувеченного ворона, который слишком любит, чтобы быть в тягость.

-Идемте, Анри, - ласково позвала Джулия, беря под руку своего задумчивого жениха. - Мы уже больше ничем не поможем ему. А вы не грустите, все всегда к лучшему, как сказано в Писании!

-Я действительно чувствую себя не очень хорошо, - медленно согласился де Арамисец со скорбным выражением лица. – Проводите меня поскорее до моей комнаты, где, я, надеюсь, вы сможете утешить меня, опечаленного!

Тем временем, Изабелла дала волю слезам, которые вот уже несколько часов душили ее. Она одна виновата од­на в том, что случилось! Теперь никогда она не сможет услышать слово «Испания» без того, чтобы не вспомнить преданное сердце, которое сожгло себя ради нее.

А в лесу было неправдоподобно тихо, словно красота самопожертвования, доброта, страдание и мужество дона Себастьяна заворожили весь мир. Все существо Изабеллы стремилось к графу де Силлек, и она была уверена в том, что правильно сделала, оттолкнув от себя дона Себастьяна. Но почему же тогда так болело сердце от сознания какой- то тяжелой вины перед ним, перед собой, перед мужем? Изабелла ведь не лгала, не изворачивалась, не изменяла себе! Графиня не осознавала, рыдая, что другая вина перед доном Себастьяном мучила ее, вовсе не нанесенная рана - отказ в любви. А то, что вольно или невольно, Изабелла заставила его обнажить перед глазами непосвященных его самые сокровенные тайники души. Она страдала оттого, что все увидели истинное переживание дона Себастьяна, которое должна была видеть она одна - любовь! Тяжелое испытание для человека, который имел некрасивую внешность и боялся показать себя беззащитным и трепещущим. Куда теперь он уедет, знает один бог! И в этом тоже ее бесконечная вина.

В комнату вошел де Батц.

-Уехал?- спросил он невозмутимо.

Изабелла вздрогнула и растерянно обернулась. Удивительно, но она испытала невероятное облегчение оттого, что он так просто заговорил с ней.

-Да, уехал.

-Прекрасно!

-Шарль, я чувствую себя ужасно! Нет мне прощенья, Шарль! Как же мне жить теперь, ведь я разлучила братьев!