Primièra сanso

VII

Герцогине де Жуайез было холодно. Она приказала натопить пожарче в комнате, но ничего не помогало. В кровать ей положили больше кирпичей, чем обычно, но теплее не становилось. Холод был внутри нее, и от него стыла кровь.
С тревогой ожидая герцога, Катрин молилась, чтобы этой ночью он не пришел. Потому что она не сможет…
Слабая улыбка растянула ее рот, которого впервые коснулись с поцелуем. Она чувствовала его и сейчас. Теперь она не отстранялась, она прижималась к горячим губам и повторяла вслед за ними.
В своей спальне, куда к ее облегчению сегодня не пришел супруг, Катрин позволила себе забыть, что Серж был простолюдином. Он был мужчиной, с которым хотелось вместе дышать и делить нежность. Она чувствовала его объятия, помнила его голос, зовущий по имени… Распахнув глаза и глядя в кромешную тьму комнаты, Катрин отчетливо поняла – она безумно хочет, до сведенных пальцев, до боли в голове, хочет, чтобы он ее целовал.
За окном забрезжил рассвет. Ночь скроет все ее мечты. И при свете дня никогда она не забудет о чести древнего рода. Никогда и ничем герцогиня де Жуайез не выкажет перед трубадуром того, чем полно ее сердце. И больше никогда она не сможет безропотно подчиняться герцогу. Катрин перевела дыхание. Не такая уж она утка, как думает ее муж. Она улыбнулась и кивнула вошедшей в ее покои служанке.
- Добренького утречка, Ваша Светлость! – поклонилась с порога Агас и подошла к герцогине, поставив перед ее ложем таз с теплой водой и привычно выложив на маленький столик гребни для волос. – Как почивали нынче? Я всю ночь глаз не сомкнула – такой дождь, такой дождь. Уж скоро грозы…
- Дождь? – удивленно переспросила Катрин, ничего не заметившая в своих раздумьях. – Жаль, я хотела с утра прогуляться.
- Ну, теперь-то на дворе грязно и сыро. Еще захвораете. Скриб уговорил Его Светлость повременить сегодня с вашими занятиями. Велено оставаться в башне, - беззаботно сказала служанка, откидывая с герцогини одеяло и протягивая ей смоченное в воде полотенце.
- А что сам герцог? – задумчиво спросила Катрин, взяв полотенце и сложив его на коленях.
Агас чуть заметно смутилась и отвела взгляд.
- С утра в деревню уехали.
- Ты же знаешь, зачем поехал? – усмехнулась Ее Светлость. Слуги всегда все знают. До Катрин уже доходили разные слухи. Да и Агас была довольно смышленой девчонкой. И герцогиня решилась. – Расскажи мне.
- И нужно оно вам? - прямо спросила служанка.
- Нужно, - кивнула с улыбкой Катрин. – Говори!
Агас грустно посмотрела на Ее Светлость и зачем-то уселась возле нее на кровать, вовсе не думая о том, что госпоже это может не понравиться.
- Его Светлость, - шепотом, будто опасалась, что их кто-то услышит, сказала она, - мужчина видный и до девок охочий. Теперь, правда, посмирней чуток стал. Но вы ж видели, не могли не видеть – полдеревни бегает ребятишек с его носами и подбородками. Девок портить – обычное для Его Светлости дело. Ни одна замуж не вышла, пока он первый с ней не лег. Нынче у него, надо сказать, постоянная бабенка имеется – Клодетт, пекарша. У них уж трое детей. Уж и жил бы с ней открыто, да хочет наследников… благородных.
- Так, говоришь, теперь постоянная имеется, – герцогиня по-прежнему улыбалась и посмотрела Агас прямо в глаза. – Четвертого еще не ждут?
- Да по ней не видно, ждут или не ждут! Она женщина… дородная – после второго-то… Что третьим брюхатая, никто и не понял, покуда не разродилась. Хлеб пекла. В печь поставила, а оно и... Через полчаса допекала. Даже не подгорело!
Катрин усмехнулась и сунула полотенце обратно служанке.
- Ступай пока. Возьми себе мой пояс зеленый, расшитый разноцветными нитями. Я знаю, он нравится тебе. Шкуру мне еще одну подай и натопи здесь получше. Холодно! – и закутавшись в покрывало, Катрин задумалась о том, как сделать визиты герцога еще более редкими.