Принц Чёрное Солнце

Размер шрифта: - +

Глава 11. Путь Короля

Конь сонно перебирал копытами по вытоптанной торговыми караванами тропе. Этим странным миром, полным крови и войн движет одно необыкновенное ремесло – торговля. Купцы – посредники между отдельно взятыми людьми и целыми народами. Именно эти люди разносят плоды одной культуры в чуждые ей земли, принося в ее края нечто совершенно новое, порой немыслимое и провокационное.

Если хорошо подумать, то даже нынешнее восстание – результат дел торговых. Финансированием армии принца занимался глава гильдии торговцев – приемный отец Толлеро, господин Кон. Гильдия не довольна высокими пошлинами и налогами. Им кажется, что в тяжелое для страны время двор жиреет за счет несправедливых поборов с простого люда. Да, конечно, большую часть средств держали промышленники и международные торговцы, но они, судя по всему, заботились и о мелкой торговой братии, о тех, по кому суровые реформы ударили самым ощутимым образом.

Говорят, гильдия не выгнала ни одного разорившегося лавочника, а меценаты вроде Кона регулярно покрывают их долги.

Пытаются выслужиться в глазах потенциального короля. Ожидаемо.

Хорошо, что, такие как господин Кон, поставили на принца. Их поддержка весьма ощутима. Сейчас Кон в Аматолии, спасается от гнева нынешнего короля. Так сказал Клаус.

Впереди просигналили привал. Пора бы.

Красиво место. Кругом и всюду, сколько хватает глаз, безжизненные вересковые пустоши. Медвяный аромат пьянил голову. В кустах мелькала белая голова Модеста. Он собирал их на снадобья. Монахи часто торгуют. Им не нужно вступать в гильдию, так как все средства считаются добровольными пожертвованиями. Храмы раньше не облагались налогами, теперь даже боги не спасают от поборов. Не удивительно, что Лайны, Никадриды, Райанары и даже пассивные Шигуриды решили поддержать принца.

Конечно, и раньше существовали способы вытянуть деньги из монахов. Четыре раза в год, во время праздника представитель храма был обязан явиться пред светлы очи Повелителя с щедрыми дарами, в знак того, что божок, которому посвящен храм благословляет правление этого короля на ближайший квартал.

– Ешь, это полезно для зрения!

– Отстаньте от меня!!!

От того, что Элло с каменным лицом тычет ложкой с красно–золотистой жижей, аппетита Никадриану не прибавлялось. Оказалось, что убегать от брата, гонящегося за тобой в попытках накормить – весело. Клайт уплетал похлебку за обе щеки, время от времени давясь смехом.

Суп представлял собой смесь из отварной гречки и нарезанных кубиками овощей, многие из которых принадлежать к ядовитым паслёновым. Человек, переживший несколько десятков попыток отравления, на чьих руках от неизвестного яда скончалась сестра, от таких сведений будет не в восторге.

– Один мой старый кок говорил: «меньше знаешь, лучше ешь». Хороший был мужик.

Вскоре затея корсару надоела, и он сел есть свою порцию.

Увы, Элло получил письмо от Альбатроса и должен был отправиться к отцу. Видимо, дело было важное, потому, что Буревестник, едва распрощавшись с братьями, неловко вскочил на коня и стремглав помчался прочь.

 

Стало неожиданно шумно. Сладкий ветер донес запах гари. Над вересковыми пустошами дрожала осиным роем тревога.

Мрак, чуя недоброе, нервно озирался. Не хватало еще засады. Хотя, какая засада на пустоши?

Никадриан подал знак.

Отряды лучников и Сеттерселия натянули тетивы.

Враг близко.

Сокол поравнялся с принцем. Вид у него был встревоженный.

– Ты уверен?

– Я чувствую запах гари и крови. Мрак со мной согласен.

Сокол улыбнулся. Иногда приемная мать, Королева Никадрие тоже огорошивала его неожиданными предсказаниями. Однажды она предсказала Соколу, что тот станет пленником собственного страха и не сможет раскрыть крылья. Не известно, что она хотела этим сказать. Сокол улыбнулся.

Нет, и никогда не будет, ничего прекраснее, чем терпкий запах сломанного конским копытом вереска.

 – Когда не для чего умирать, и жить–то не хочется…

Сказал однажды таким же солнечным утром Кохаро из Шо. Принц тогда долго и внимательно смотрел на него. Лидер повстанцев улыбался, как будто самому себе, своим сокровенным мыслям, горько так, с оттенком мягкой самоиронии. Нет, он не оправдывал всех перерезанных веревок, прерванных прыжков с моста и съеденных, а потом выплюнутых ядов. Его серебряные не по годам волосы светились в утренних лучах, пробиваясь в щель между Вороньим Пиком и Эр Эия Грат. Больше всего в этот момент он был похож на печального Бога, воплощающего мудрость и спокойствие Индреана Седовласого.

«Готов ли я, Никадриан Ирбис, умереть ради своего народа? Ради преданных мне Лордов? Да без проблем. Хоть сейчас. Из желания помочь им? Нет. Мне просто нечего терять, вот я и не страшусь смерти. Бессмысленной смерти, такой же бессмысленной, как и моя жизнь».

И тут ему вспомнилась Пенни–мей. Она была по–настоящему счастлива, когда он целовал ее, несмотря на то, что они все еще дети. Значит, не такая уж и бессмысленная, верно?



Попова Мария

Отредактировано: 22.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться