Принц Тёмных

Глава 10

Камера, куда её поместили, камерой вовсе не была. Напротив, всё дышало уютом: лоскутное покрывало на кровати, коллекция фигурок на подоконнике, трехмерная штора со стереоэффектом, идущая настоящими волнами, и, казалось, готовая брызнуть в лицо пеной. Ящики для одежды были небрежно прикреплены к стенам и потолку в произвольном порядке, кренясь во все стороны, письменный стол вообще висел в воздухе на невесомых титановых нитях, а вместо люстры над окном качался мобиль из тринадцати хрупких статуэток слоновой кости, символизирующих зодиакальные созвездия. Явно ручная работа, и не очень умелая. Зато на каждой статуэтке, заметила Таисса, не сдержав невольной кривой улыбки, была выточена то граната, то снайперская винтовка, то даже базука. И, совершенно неожиданно, справа от окна, под невесомым стеклом висел необыкновенно завораживающий женский портрет.

Только электронная капельница слева от кровати портила вид.

Таисса несколько секунд смотрела на неё, моргая.

– Ну естественно, – наконец сказала она. – Следящие камеры может обмануть кто угодно, а отряжать полдюжины Тёмных ради моей охраны никто не станет. Значит, меня будут держать под препаратами. Так?

Её лишь смутно удивляло, что она ещё не лежит в силовом коконе, обмотанная плёнкой датчиков. Майлз Лютер, похоже, решил исполнить просьбу сына.

– Много болтаешь, – скучным тоном сказал один из конвоиров. – Ложись и вытягивай руку.

Таисса пожала плечами. Сопротивляться всё равно было бесполезно.

– Если я напомню вам, что я тоже Тёмная, вы… – Она резко обернулась к сопровождавшим её Тёмным. – Нет, чушь, на меня и мою семью вам плевать: вам успели промыть мозги. Хорошо. Но вы знаете, что Лютер отправил совсем юную девчонку брать заложников в торговом центре? Что он сделает подобное снова и снова?

Она тяжело дышала.

– Вам ведь тоже не сорок, – выдохнула она, глядя в совсем юные лица. – Вы не умудрённые жизнью Тёмные, вы такие же подростки, как и я. И вас так же легко обмануть и предать, как Вернон Лютер предал меня.

Тёмные переглянулись.

– Ну конечно, – фыркнул один из конвоиров. – Мы перейдём на твою сторону, освободим тебя, поднимем восстание, и ты поведёшь нас к победе. Всю жизнь мечтали. Тебе закатать рукав или сама справишься?

– Мой отец… – начала она.

Тёмный ударил её по губам. Безо всякой злобы, легко, но Таисса ощутила, как по подбородку потекла кровь.

– Все, кто пресмыкается перед Светлыми, – чётко сказал он, – трусы, которых мы сметём с дороги. Твой отец проиграл войну, и Светлые делают с нашими братьями, что им вздумается. Майлз единственный, кто может и хочет это изменить.

– Попутно убив половину своих сторонников.

От второго удара Таисса уклонилась. Но избежать двух пар рук, тащащих её к кровати, она не могла. Да и не было смысла.

Мельком она бросила взгляд в окно, но то, как и в спальне Лютера, было защищено силовым полем. Впрочем, её всё равно догнали бы.

– Передайте Лютеру, – прошипела она, когда её бросили на кровать, – что это ещё не конец.

– Которому? – усмехнулся один из Тёмных, вставляя иглу ей в вену.

– Любому.

Таисса не помнила, как потеряла сознание. Просто мобиль закружился над головой, а потом в лицо ударил солнечный свет.

Сколько прошло времени? День, два, несколько часов?

Таисса чуть шевельнулась и немедленно пожалела об этом: на неё тут же набросилась боль, наплывая волнами. Зверски ныли руки, особенно почему-то левая. Из вены больше не торчала игла капельницы, но от обычных инъекций такой агонии быть просто не могло.

Кто-то снял с неё мокрую одежду и уложил под одеяло: на ней была мягкая ночная рубашка, спускающаяся до щиколоток. Кроме рук, у неё ничего не болело, даже голова: препарат, отключивший её, был мягким, без побочных эффектов. Но левая рука от локтя до запястья горела таким огнём, словно её резали без анестезии всю ночь.

Таисса приподнялась и охнула от боли. Но теперь она могла рассмотреть свои руки. С виду практически невредимые, не считая двух широких алых полос, под которыми было не разглядеть ни шрамов, ни порезов, если они и были.

Таисса похолодела, увидев эти полосы. Алые следы, врезающиеся в кожу, были знакомы даже ей: слишком часто она видела их на видео. В последний раз – на записи, где Светлые допрашивали её отца перед капитуляцией.

Фиксирующее кресло, способное закрепить на месте и Светлого, и Тёмную. Зажимы блокирующей системы, готовые и удержать, и оглушить, и вызвать страшные спазмы. Даже, как смутно припомнила Таисса, остановить сердце.

Отличное приспособление для пыток – или агрессивных допросов, как их называли Светлые. Подобные допросы длились часами, днями: допрашиваемому промывали кровь, чтобы исключить любой обман нейросканера, вкалывали препараты, направляли в лицо невыносимый свет, угрожали ему и его близким, повторяли одни и те же вопросы, лишая его воли и уверенности, чтобы он сам признался даже в том, о чём его не спрашивали. Не говоря уже об элементарном насилии, от банальных избиений до изощрённой вивисекции, от которой отшатывались Светлые со своим фальшивым гуманизмом, но которой не пренебрегали Тёмные.