Принцесса и Дракон

Font size: - +

Глава 5.

Несмотря на то, что вечер сложился куда лучше предыдущего, ночь Эмильенна провела просто ужасно. Даже в тюрьме ей спалось лучше, чем на жесткой, узкой, причудливым образом изогнутой софе. Возможно, сей предмет мебели был красив и изыскан, вполне вероятно также, что на нем было удобно сидеть, но для сна эта софа была совершенно непригодна. Испытывая настоящие муки, Эмили ворочалась всю ночь и заснула лишь под утро. Но выспаться ей так и не удалось, сон был прерван стуком в дверь и неизменным Люсьеном со столь же неизменным приглашением пожаловать к завтраку. На этот раз Эмильенна не осмелилась отказаться, понимая, к тому же, что эта битва все равно проиграна – идея уморить себя голодом потерпела полнейший провал. Завтрак прошел отлично, несмотря на то, что все тело ныло после ночи, проведенной на «прокрустовом ложе». Основным достоинством завтрака, по мнению Эмили, был не отменный вкус блюд и не безупречная сервировка, а отсутствие хозяина дома. Арман опять отбыл по делам, что не могло не радовать девушку. Пусть Ламерти в хорошем настроении много приятнее себя самого в гневе, но он имеет над ней полную власть, а это, в любом случае невыносимо. А вот без него жизнь была вполне сносной. Насытившись и придя в хорошее расположение духа, девушка отправилась в библиотеку, где сначала с упоением рылась в книгах, категорически отвергнув помощь Люсьена, затем долго и с удовольствием читала выбранный том, забравшись с ногами в глубокое старинное кресло. Заинтересованная сюжетом, Эмильенна так увлеклась, что не заметила бесшумного появление Люсьена в библиотеке. Вздрогнув, она моментально убрала ноги с кресла, но слуга сделал вид, что не заметил вольного поведения гостьи.

- Сударыня, мне надо отойти по хозяйственным делам. Вам придется остаться в доме одной.

- Я не заблужусь в коридорах и не собираюсь заглядывать в закрытые комнаты, где хранятся древние и страшные семейные тайны, если ты этого опасаешься.

- Что вы, мне бы это и в голову не пришло, - невозмутимо отвел Люсьен. Ирония в словах Эмили прошла абсолютно незамеченной.

Хотя девушка и без того понимала, что слуга не лучший ценитель хорошей шутки, просто была от природы остра на язык и порой не могла удержаться. Впрочем, родня ее и друзья к этому привыкли и лишь умилялись остроумию девушки. Даже в тюрьме Эмильенна находила повод для шуток, в первую очередь, по поводу своего бедственного положения.

Люсьен ушел, и она осталась одна. Выждав минут десять, девушка, естественно, побежала к входной двери. Надежда на то, что дверь оставили открытой была ничтожна, и все же эта была надежда. И кто бы на ее месте не проверил? Но, увы, как и ожидалось, дверь была заперта. Массивные створки резного дерева были незыблемы, неприступны и равнодушны. Разозлившись от неудачи, пусть и ожидаемой, Эмили решила отомстить хозяевам как могла. Несмотря на обещание не заглядывать в закрытые комнаты, она занялась именно этим. Половина комнат пустовала, некоторые были обставлены с большим вкусом, подобно той, что стала ее пристанищем, но было видно, что посещают их лишь за тем, чтобы провести уборку. По-настоящему жилыми в доме были лишь несколько комнат – столовая, гостиная, кабинет, библиотека и спальня Армана.

Спальню девушка решила осмотреть подробнее. Комната, в которой обитает человек может порой много сказать о нем. Но на сей раз, Эмильенне пришлось разочароваться. Ничто в спальне не говорило об индивидуальности и пристрастиях хозяина. Единственным предметом привлекающим взгляд был портрет над кроватью – очень красивая, но надменная женщина лет сорока с высокими скулами, точеными чертами лица и роскошными темными глазами. Несмотря на цвет глаз, сходство с Арманом было очевидно не только в чертах, но также в самом выражении лица, и Эмили без труда догадалась, что портрет принадлежал его матери. Неужели он способен хоть кого-то любить или хотя бы почитать? Эмильенна решила, что чувства к матери делают честь Ламерти, хоть и не искупают прочих его недостатков.

С портрета она невольно перевела взгляд на кровать, в изголовье которой тот висел. Кровать была огромной, покрытой тяжелым алым бархатом, такой же спускался со столбиков роскошным балдахином. Девушка провела рукой по бархатному покрывалу, потом присела на краешек. Ах, какое мягкое, какое манящее ложе! И как же ужасно она не выспалась. Если бы хоть полчасика поспать на этом чуде! А почему бы и нет, в конце концов? Никого нет дома, Люсьен ушел недавно и вряд ли вернется скоро, а Ламерти наверняка опять явится под вечер. В любом случае, она услышит шум внизу и успеет убежать в библиотеку или к себе в комнату.

Эмильенна отдавала себе отчет, что заснуть в чужой постели мало согласуется с правилами приличия, но искушение было велико. Кроме того, в нее словно вселился этакий бесенок, который так и подстрекал сделать хозяевам дома какую-нибудь пакость и остаться безнаказанной. Дома Эмили обожала всяческие проказы, которые, разумеется, сходили ей с рук. Тяжелое время, пришедшееся на ее юность, особенно месяц в тюрьме сделали живую, веселую девушку более разумной, смиренной и глубокомысленной. Но, оказавшись вновь в атмосфере аристократического дома, подобной той, где она росла, Эмили словно начала оттаивать, как распустившийся цветок, засыпанный внезапным снегопадом, начинает оживать, едва лучи весеннего солнца растопят над ним жестокий снег - последнее послание зимы. Прежние, почти заснувшие черты и привычки стали пробуждаться в Эмильенне. И потому она решила позволить себе маленькую дерзость – втайне посмеяться над Ламерти, выспавшись в его постели.

Девушка скинула туфли, но перед тем, как прыгнуть на постель, внезапно встретилась глазами с высокомерной дамой на портрете. Вряд ли мадам де Ламерти одобряла своевольное поведение нахальной гостьи, в глазах ее девушке почудилось негодование.



Литта Лински

Edited: 05.08.2017

Add to Library


Complain