Принцесса и Дракон

Font size: - +

Глава 23

Арман столь стремительно пересекал галереи и анфилады комнат, что, казалась, вовсе не ощущал веса своей ноши. Через несколько минут он оказался в кабинете. Опустив девушку на диван, Ламерти принялся лихорадочно рыться в ящиках письменного стола и секретера. Надо сказать, что торопливость его действий удивительным образом сочеталась с обстоятельностью и сосредоточенностью. Собрав деньги и все имеющие значение бумаги, Арман отправился из кабинета в спальню своей покойной матери. Там он довольно бесцеремонно принялся рыться в шкатулках, сундучках и ящиках старинного трюмо. Мадам де Ламерти, графиня де Монси весьма неодобрительно взирала с портрета на сына, в спешке швыряющего в сумку драгоценности, принадлежавшие не только ей, но и прежним поколениям женщин из ее семьи и семьи ее мужа. Рубины и бриллианты, изумруды и жемчуг, сапфиры и аметисты, все эти сокровища без разбора и малейшей почтительности сваливались в бесформенную груду, через некоторое время приобретшую довольно внушительные размеры. Не прошло и десяти минут, как в матушкином будуаре не осталось даже самой завалящей безделушки из драгоценных камней и металлов.

Все это время Эмильенна сидела одна в кабинете, отданная на растерзание тревожным мыслям и дурным предчувствиям. Арман не соизволил ей ничего объяснить, он вообще не сказал ни слова после того, как отдал распоряжения Жюстине. Эмили не винила его, понимая, что сейчас не до разговоров. Девушка догадалась, что те всадники были из Парижа, бывшие друзья Ламерти, ставшие врагами.

Что ж, после Революции такое положение вещей стало вполне привычным и никого не могло удивить. Убежденные единомышленники и закадычные друзья вчера, сегодня отдавали друг друга трибуналам и посылали на плаху. Для Эмильенны де Ноалье все они были подобны стае бешеных псов, которые вместе совершают набеги, терзают жертвы, а затем яростно дерутся за добычу. Если смотреть правде в глаза, то Ламерти ничуть не лучше других, а то и хуже многих, но сейчас от него зависела ее судьба. Если среди тех, кто меньше чем через час будет в замке, есть Парсен, то она погибла. Но даже если его нет, все равно, надеяться ей не на что, и не на кого, кроме Армана. Она может сколько угодно бояться его и ненавидеть, но освободиться из-под его власти и стать жертвой его врагов… Нет, такую цену за свободу Эмильенна платить не желала.

Ламерти вернулся в кабинет. По-прежнему не говоря ни слова, он наклонился к девушке и вскинул ее на плечо. Затем распахнул ногой дверь и почти бегом стал спускаться по лестнице. Эмильенна прямо задохнулась от возмущения, потрясенная подобной бесцеремонностью. Когда Арман бережно нес ее на руках, она была смущена, но не возражала, оправдывая смирение полной беспомощностью, но позволить тащить себя на плече словно мешок с мукой – это уж слишком!

- Оставьте меня, я пойду сама, - потребовала она.

- О да, - злобно прошипел в ответ Арман, не замедляя шага. – Нисколько не сомневаюсь, что ты полна решимости это сделать. Ты же такая гордая! - лица Ламерти девушка в силу своего положения видеть не могла, но была уверена, что на нем сейчас язвительно-злобное выражение, так часто предшествующее его приступам ярости.

- Знаешь что? Я могу поставить тебя на пол и позволить тебе идти самой. Только не рассчитывай на то, что я буду по полчаса ждать пока ты будешь пересекать каждую комнату, шатаясь и цепляясь за стены, или заботливо поддерживать тебя под руку. Как бы не так! Или я тащу тебя таким вот непочтительным образом, унижая твое достоинство и уязвляя гордость или, запечатлев на твоих губах страстный прощальный поцелуй, оставляю ожидать встречи с Парсеном и теми, кого он соизволил зазвать ко мне в гости. Выбор за тобой! – во время этой тирады, несмотря на яд, которым сочились его слова, Арман ни на секунду не замедлил темпа ходьбы.

Эмильенна молчала. Она не могла выбрать ни один из предложенных вариантов. Согласиться на то, чтобы он ее бросил было безумием, просить не бросать – унижением. Поэтому она выбрала единственный возможный в ее положении ответ.

- Решайте, как знаете, - тихо пробормотала Эмили.

- Вот и умница, - Арман оценил то, как его пленница выкрутилась из щекотливой ситуации. – Предоставь мне поступать, как я считаю нужным, и помалкивай.

В сложившихся обстоятельствах девушка сочла за благо последовать его совету и больше не произнесла ни слова.

Ламерти вышел из замка со стороны противоположной входу и направился в сторону озера. Дорога до озера, прежде доставлявшая девушке удовольствие, теперь казалась бесконечно длинной. Эмильенна не знала, почему Арман направляется в эту сторону и какова конечная цель его пути, однако, находила логичным, что он старается увеличить расстояние между собой и преследователями. Молодой человек шагал быстро и потому довольно скоро они были уже у воды. Солнце в этому моменту уже село, и с озера потянуло прохладой.

Когда наконец Ламерти опустил ее на траву, Эмили испытала бесконечное облегчение, поскольку после четверти часа на плече у Армана у нее ужасно кружилась голова и ломило все тело. Ламерти швырнул сумку с деньгами, бумагами и драгоценностями на траву рядом с Эмильенной и куда-то удалился. Девушка не сделала даже попытки поинтересоваться, куда он идет и как скоро вернется. Она лишь молилась о том, чтобы не услышать со стороны замка топота копыт или голосов. Мысленно Эмили пыталась высчитать, сколько времени понадобится визитерам из Парижа, чтобы доехать до замка, как долго сможет их отвлекать и задерживать Жюстина и, соответственно, как скоро они пустятся в погоню за беглецами. Как ни старалась она мыслить по возможности трезво и хладнокровно, размышления неизменно прерывались молитвами или приступами паники из-за каждого звука, действительного или мнимого. Эмили была так напряжена и встревожена, что не обращала ни малейшего внимания на слабость и боль, которые не оставляли ее ни на мгновение.



Литта Лински

Edited: 05.08.2017

Add to Library


Complain