Принцесса и Дракон

Font size: - +

Эпилог

Флоренция. Июнь 1794

Был ранний вечер середины июня. Солнце, уже не столь яркое и жаркое, как днем, заливало улицы нежным золотисто-розовым светом. К небольшой церкви святой Франчески подъехал открытый экипаж, в котором двое красивых молодых людей сидели, держась за руки и не отрывая друг от друга влюбленных глаз. То были Арман и Эмильенна.

Выйдя из экипажа, они вошли в церковь, по-прежнему не размыкая рук. Пожилой священник, заслышав шаги, повернулся в сторону вошедших.

- Что вам угодно, господа? - поинтересовался он.

- Обвенчайте нас, святой отец, - обратился Арман к священнику.

Молодые люди сознательно приняли решение не договариваться о венчании заранее. Вообще, планируя свою свадьбу, они старались сделать ее предельно непохожей на бракосочетание Эмили с Ричардом. Слишком дорогая цена была заплачена за несостоявшееся венчание всеми его участниками, а потому ничто не должно было напоминать о нем. Кроме того, жених и невеста уже давно сошлись на нелюбви к пышным многолюдным торжествам, исполненным излишнего пафоса и традиционной роскоши. Решение отказаться от каких бы то ни было гостей далось более чем легко, учитывая, что у молодых людей во Флоренции не было знакомых, если не считать нескольких дельцов, с которыми Ламерти договаривался о покупке дома, в котором планировал поселиться после свадьбы.

Несмотря на отсутствие приглашенных подвенечному платью Эмильенны было уделено особое внимание. Более того, заниматься ее свадебным нарядом вызвался Арман. Девушка немало подивилась этому обстоятельству.

- Вот уж не замечала в тебе страсти к женским нарядам, - поддела она жениха.

- Значит ты не слишком наблюдательна, - парировал тот. - Если припомнишь, именно я в Париже принес тебе платье взамен того рубища, в котором забрал из тюрьмы.

- О да! - еще бы Эмили не помнила. - Роскошное до вычурности и совершенно неуместное. Если на свадьбе меня ждет нечто в этом роде, то я бы предпочла заниматься выбором платья самостоятельно.

- Ты не доверяешь моему вкусу? - Арман вопросительно выгнул бровь. Он был несколько обижен насмешливыми замечаниями невесты, потому как считал себя образцом безупречности в вопросах моды и стиля.

Эмильенна, вздохнув согласилась предоставить выбор платья ему, заявив, что ей не так уж важно, в чем выходить замуж. Увидеть же свой подвенечный наряд девушка смогла лишь утром в день свадьбы. Горничная Джинелла внесла в ее комнату платье, которое Эмили, несмотря на весь свой скептицизм не могла не признать восхитительным. Оно было выполнено в стиле Эпохи Возрождения. Гармоничное сочетание оттенков шифона, выбранного основной тканью - глубокого серого и розовато-лилового создавало необычное впечатление. Облаченная в чудесное платье, невеста показалась сама себе исполненной какой-то возвышенной таинственности. Та же Джинелла, действующая в соответствии с указаниями Ламерти, занялась прической Эмильенны. Расчесав золотистые волосы Эмили, горничная распустила их по спине и плечам, увенчав головку девушки изящной сеточкой из серебра и мелкого розового жемчуга.

В целом Эмили несколько удивило решение Армана создать ей образ из эпохи позднего средневековья, однако, она не могла не признать, что ее жених продемонстрировал безупречный вкус и чувство гармонии.

Прибыв во Флоренцию несколько недель назад, до свадьбы молодые люди решили жить в гостинице. При этом Ламерти практически сразу занялся поисками дома, где они смогут поселиться, обвенчавшись. И теперь небольшой старинный особняк, увитый плющом, с узорными балконами выходящими на улицу и внутренним двориком, утопающим в цветах, ожидал новых хозяев.

Задавшись целью нарушить во время свадьбы как можно больше традиций, Ламерти не стал ожидать невесту, как положено, у церкви, а поехал туда вместе с ней. И вот сейчас, войдя рука об руку в храм, молодые люди попросили отца-настоятеля обвенчать их. Обернувшись, священник как-то особенно пристально вгляделся в лицо Эмильенны. Затем, встряхнув головой, словно отгоняя наваждение, поднялся и пошел навстречу пришедшим, чтобы обсудить подробности церемонии, которую ему предстояло совершить.

Меньше чем через час, отец Пабло объявил Армана и Эмильенну мужем и женой. Новобрачные, казалось, сами не могли поверить, что это наконец произошло и не знали как себя вести в своем новом положении. Перед тем, как покинуть храм, Ламерти зашел в ризницу, чтобы отблагодарить отца Пабло за проведенный обряд венчания. Через минуту он окликнул Эмили, приглашая ее подойти. Войдя в ризницу, девушка обнаружила мужа и священника разглядывавших какую-то картину. Приблизившись и всмотревшись в изображение, Эмильенна поняла, почему отец-настоятель так странно посмотрел на нее, когда они зашли в церковь.

Картина оказалась портретом молодой женщины, судя по одежде знатной итальянки шестнадцатого-семнадцатого века. Юная дама была красива, но вовсе не это привлекало к ней взгляды присутствующих. Дело было в удивительном сходстве изображенной на портрете девицы с Эмильенной. Жену Армана роднили с портретом не только длинные золотистые волосы и голубые глаза, но и отдельные черты, и даже выражение лица.

- Кто это? - девушка выглядела чрезвычайно удивленной.

- Насколько мне известно, перед вами портрет Лукреции Борджиа в юности, - ответил отец Пабло.

- Той самой Лукреции Борджиа, которая три раза была замужем и считалась олицетворением порока? - уточнила Эмили.



Литта Лински

Edited: 05.08.2017

Add to Library


Complain