Принцесса Тёмных

Размер шрифта: - +

Глава 23

Ник Горски жил в небольшом коттедже на берегу реки. Ни забора, ни калитки, ни ограды. Только плющ, вьющийся по стене, и длинные ветви ив, ласкающие воду.

Её родителям понравилось бы здесь. Особенно отцу. Это место походило на хозяина. Отрешённое, спокойное… вечное.

Таисса задержалась у воды, и, когда она подошла к домику, Дир и хозяин дома уже стояли в дверях маленькой террасы и пили чай из неброских пиал. На Нике Горски и в этот раз был плащ с глубоким капюшоном, только на этот раз совсем простого покроя.

Ник кивком указал ей на лёгкий столик:

– Абрикосовое варенье. Твой отец писал, что ты его любишь.

– Люблю, – просто сказала Таисса. – Спасибо.

Она налила себе чаю и присела на перила. Внизу величаво и неспешно текла река, и ауры её собеседников совершенно не мешали думать. В тишине прошло четверть часа или полчаса, Таисса не могла бы сказать точно. Но она готова была сидеть здесь весь день.

– Тебе, должно быть, будет интересно узнать, – наконец сказал Дир, отставляя пиалу, – что Александр и его люди не нашли никаких отклонений в работе нанораствора.

– То есть нанораствор не превратит меня в овощ и не внушит беззаветную любовь к антикварным утюгам? А я-то надеялась.

Мужчины переглянулись.

– Рад видеть, что он не лишил тебя твоего чувства юмора, – мягко заметил Ник Горски. – Пожалуй, Тёмные были правы, когда позвали тебя за стол переговоров.

– Но за столом должна быть ещё одна сторона, – тихо сказала Таисса. – Абонент Икс. У которого есть нешуточное влияние, когда речь идёт о варианте «ноль». И завтрашний марш он не пропустит.

Ник Горски кивнул:

– Это тоже верно. Но сейчас наша головная боль – не он. На завтрашний марш, по нашим расчётам, в каждом городе выйдут сотни тысяч. Мы не сможем обеспечить безопасность всем.

– Сможете, – невозмутимо сказала Таисса. – Достаточно сообщить в официальных новостях, что контроль сознания теперь будет исключительно добровольным, и на марш выйдут разве что для того, чтобы долго и с энтузиазмом носить Светлых на руках.

– Этого не будет, – коротко сказал Дир.

– Даже если против вас выступят миллионы? Десятки миллионов? На каждого вышедшего на марш приходится минимум сотня тех, кто его поддерживает, разве вы этого не понимаете?

Мужчины вновь переглянулись.

– Представь себе общественное устройство, где контроль сознания невозможен, – негромко сказал Ник Горски. – Как ты думаешь, как скоро такое общество скатится к войне? Как скоро в тюрьмах будут сидеть миллионы, напряжённость возрастёт до пиковых значений, а незащищённые слои потеряют средства к существованию, потому что искусственно наведённая терпимость исчезнет?

– Но разве это лучше общества, где пять или пятьдесят миллионов человек не имеют права быть собой?

– Что значит «быть собой»? Чем ценности, внушённые от рождения не самыми совершенными людьми, выше наших?

– Тем, – тихо сказала Таисса, – что люди выбрали их сами. И отвергать, и ненавидеть, и совершать глупости. И вы можете наказать их, бросить в тюрьму, но не лишать права мыслить за себя.

– Уверен, что жертвы ограблений и насилия с тобой согласятся.

– Минимизируйте насилие. Вы же Светлые.

Дир потёр лоб:

– Её не переспоришь, Ник. Я пытался.

– И это – наша будущая надежда и гордость, – вздохнул глава Совета. – Мы обречены.

Таисса фыркнула, но ни один из её собеседников не засмеялся.

– Идёмте в дом, – нарушил молчание Ник. – Скоро налетят комары, а с ними не могут бороться даже Светлые.

Повинуясь его жесту, они прошли внутрь. Аскетическая обстановка напомнила Таиссе монастырь в Тибете, где они как-то очутились с отцом без разрешения монахов.

Воспоминание об отце, как всегда, отозвалось в сердце глухой болью.

– Ты на него очень похожа, – негромко сказал Ник. – На Эйвена.

– Расскажите что-нибудь про него, – попросила Таисса.

Капюшон Ника Горски качнулся.

– На рассказах о его матери ты наверняка выросла. Жаль, что Элен Пирс погибла до твоего рождения: я слышал о ней только хорошее. Эйвену её очень не хватало.

– Пустой гроб, – прошептала Таисса, еле сдерживая слёзы. – Тело так и не нашли. Но там было столько крови…

– А вот об отце Эйвен говорить не любил, – продолжил Ник. – Только один раз, в годовщину смерти матери, он обмолвился, что винит своего отца в её смерти. Я никогда не видел его таким.

– Мой отец обвинял Светлых, – осторожно сказала Таисса. – По крайней мере, это он говорил Александру на записи.



Ольга Силаева

Отредактировано: 29.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться