Принцессы снега

Размер шрифта: - +

Глава 3

Голова закружилась, и я поспешила присесть на ближайшую скамью. К счастью, у бара их было немало. Некоторые клиенты не раз отсыпались тут. Я к таким всегда относилась с презрением, а теперь сама сидела, обхватив голову, смотря вниз, как будто перебрала вина.

— Ты в порядке? — раздался вежливый голос.

Медленно подняла взгляд: надо мной возвышался высокий худощавый мужчина, у него было узкое овальное лицо и маленькие темные глазки, на голове шляпа, прикрывающая лысину.

Я рассеяно кивнула. Незнакомец мне сразу не понравился, не из-за внешности, но было в нем что-то отталкивающее.

— Может быть, проводить тебя домой? Где ты живешь? — продолжил он.

Я помотала головой, быть грубой не хотелось, но очень хотелось сказать, чтобы он шел по своим делам, да только язык как назло не слушался. Я вновь опустила взгляд, чуть наклонила голову, коснулась рукой, делая «заморозку». Последовавшая легкая прохлада начала отгонять боль.

— Магический дар, — констатировал очевидное незнакомец, присаживаясь рядом. — Быть особенной — это дар. Быть особенной среди особенных — это судьба, — проговорил он таким тоном, как будто предавался воспоминаниям. Да уйдешь ты или нет. Но тут мои в мои виски проследовал новый сильный и очень болезненный удар.

 

***

«Над родною страной солнышко встает

А российский мужик пьяный уж орёт!

Наплевать на колхоз, тьфу! и на завод!

Девяносто второй выдержать бы год!

Эй, гуляй, мужик, пропивай что есть!

Как ты не пахал мужик, обносился весь!…»*


— Следующая станция — Политехническая, — вмешался голос, как будто не принадлежавший человеку, и Лена с легким вздохом вынула наушники, нажала кнопку: щелчок и кассета в плеере остановилась.

Пришло время скинуть грезы и выйти из серого вагона, подняться к серой улице.

Музыка была для девушки главной отдушиной, тем, в чем она находила покой, умиротворение: ритмы и тексты созвучные ее жизни. С девяносто второго прошло почти восемь лет. И хоть в начале девяностых Лена была мала, но недоедание и уставшую бабушку помнила хорошо. Сейчас кажется, что самые трудные времена позади, хотя может быть они впереди. Сейчас только начало сентября, но все уже ждут миллениума.

«На конец света, как на праздник. Девяносто второй выдержали, с нулевым справиться должны», — рассеяно думала она, шагая на ступень эскалатора. Пробегавший мимо парень случайно задел ее плечом, но слишком торопился для извинений.

«Как всегда».

Сегодня была суббота, народа в транспорте не так много, но все равно вот такие индивиды попадаются.

«Особое везение».

Впрочем, к везению относился и семинар, который руководство института решило поставить на субботу. А семинар лучше послушать, а то иначе могут стипендию урезать. А это какие никакие, но дополнительные деньги.

В этом году, в конце мая, Лене исполнилось восемнадцать. Все лето, после учебы, она посвятила подработке: раздавала листовки у метро. Хорошо, не простыла ни разу, как некоторые из девочек. Впрочем, здоровьем она тоже отличалась с детства: если и заболевала, то ненадолго и несерьезно. Порой ей казалось, что организм убивает любые вирусы и опасности, до того, как они хоть сколько нибудь серьезно навредят ей. Впрочем, родившаяся с линиями-отметками по всему телу Лена любые особенности воспринимала как должное, не сильно удивляясь. Очень быстро она поняла, что к хорошему здоровью прилагаются меньшая восприимчивость холода или жары: даже зимой в минус тридцать она могла спокойно ходить в тонком осеннем пальто и не мерзнуть, и даже промозглым летом чувствовала себя прекрасно. Это хорошо: серверная столица не всегда радовала теплой погодой.

Свои «отметины» девочка, конечно, не любила. Из-за них все детство приходилось прятаться в длинных одеждах, да и сейчас она не могла позволить себе шорт или короткой юбки без плотных колгот. Люди бывают жестоки, людей может испугать непохожее на привычное, а страх лучше всего прятать за агрессией.

Впрочем, мир не делится только на черное и белое. Мир — это радуга.

Были те, кто сторонился ее, были те, кто недолюбливал. Были те, кто, случайно узнав, запрещал своим детям общаться с «помеченной». Были те, кто поддерживал, кому было все равно. Были те, кто говорил, «душа главное». Были те, кто срывал плохое настроение. Были те, кто наставлял.

А еще был тот, кто, увидев отметки, сразу развернулся и ушел, по пути застегивая молнию, не заботясь о ее слезах. Раньше Лена и не знала, что боль может быть такой сильной. Потом она долго рыдала на коленях бабушки.

— Ты особенная, моя девочка, — шептала та, пытаясь успокоить, — прими себя. Ты ведь у меня такая умница. Он и мизинца твоего не стоит.

Ум был еще одной сильной стороной девочки. Люди бывают расчетливы. И некоторые из тех, кто презирал вначале, поменяли свою тактику, как только поняли, что Лене легко даются все предметы и что Лена всегда даст списать или помочь с «домашкой», если может.

После окончания школы, она знала, что может без проблем поступить в любой университет, даже с самым большим конкурсом и жестким отбором. Лене нравилось изучать языки, но поступила она на экономический. Более выгодно — так считалось. И стипендии неплохие. Год обучения это подтвердил. Год обучения дал понять — и здесь учиться ей будет просто, это перспективы, это путь выше — к лучшей жизни — той, что она всегда мечтала обеспечить любимой бабушке.

И субботний семинар — это мелочи — маленький камешек на дороге к мечте.

Задумавшись о прошлом и жизни, Лена сама не заметила, как оказалась у здания института.



Анна Елагина

Отредактировано: 03.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться