Принцип Домино

Размер шрифта: - +

Кельт

В одиночной палате особого режима психиатрической лечебницы для особо опасных преступников Фросткрик для заключенных было не так уж много развлечений. Тусклый лунный свет пробивался в маленькое зарешеченное окошко под потолком, едва освещая исцарапанные больными оштукатуренные стены.

Заключенный с самым распространенным среди покойников и больных с потерей памяти именем Джон Доу пытался заснуть под колыбельную из криков сошедших с ума заключённых, доносившихся со всех сторон. В его искаженном сильными медикаментами сознании крики поехавших больных складывались в причудливую мелодию, которую он тихо напевал себе под нос.

Он представлял себя дирижёром огромного оркестра, где каждый больной выступал в качестве музыкального инструмента с сольной партией. Ближе к ночи в эту странную симфонию добавлялись все новые и новые звуки, которые Доу вписывался в общую симфонию. Он продолжал балансировать на грани сознания и беспамятства, наслаждаясь воплями отчаяния из соседних камер. Сегодня был особенно удачный день. У парня с диссоциативным расстройством идентичности личности началось обострение, и он солировал на фоне остальных. Доу лежал на нарах, любуясь тусклым лунным светом в маленькое грязное окошко.

— Говорят, если долго смотреть на Луну, то можно сойти с ума, — тихо шепнул он бледными ровными губами, подпев собственной мелодии, сложенной в его голове. — Можно сойти с ума, — едва слышно протянул он, закрывая глаза и проваливаясь в поверхностный сон.

Неожиданно в симфонии появились новые звуки, которые не вписывались в её обычное и размеренное звучание: тихий топот по коридору, звон связки с ключами и лязганье металлической решетки, закрывающей камеру. Доу лениво поднял голову с нар, пытаясь рассмотреть в темноте, кто же является нарушителем его тихого пребывания в собственном безумии. Четверо вооружённых людей в лыжных масках пытались вскрыть его камеру с помощью отмычек.

— Эй, поднимайся! У нас мало времени, — позвал его один из нарушителей спокойствия.

— С кем имею честь говорить, джентльмены? — ехидно процедил Доу, неохотно поднимаясь с постели, спуская длинные босые ноги на холодный пол.

— Это тебя называли Кельтом, верно? — продолжал суетиться говорившей человек, пока двое других стояли с оружием на стреме, а четвёртый вскрывал замок камеры.

— Аххх, давно я не слышал этого имени, — задумчиво протянул в ответ мужчина в больничной одежде, прикрывая глаза и выдыхая, посмеиваясь.

Доу медленно приблизился к двери в камеру и прислонился плечом к стене, рассматривая незваных гостей. Мужчина был немногим выше среднего роста, средней комплекции, но больничная еда во Фросткрик явно не способствовала наращиванию мышечной массы, а постоянные дозы седативных снижали аппетит. Мужчина выглядел худым, хотя ширина плеч подсказывала, что это временное явление.

— Допустим, меня и, правда, так звали когда-то, но зачем вы меня об этом спрашиваете, если уже знаете ответ? — усмехнувшись, сказал заключённый, прижавшись щекой к ржавой решётке двери в камеру, и закатил глаза к потолку.

— Мы пришли спасти тебя, идём, — ответил человек, что ковырявшийся в замке.

Механизм замка неприятно заскрежетал и щелкнул, после чего дверь камеры дернулась и приоткрылась.

— О, — подытоживая, выдал заключенный, не двигаясь с места. — И вы, глупые жалкие карманники, решили, что меня надо спасать? — ухмыльнулся Доу, хватаясь за прутья решётки и обратно закрывая дверь в палату. — Может мне и так нравится, — угрожающе сказал он и выпрямился, удерживая дверь одной рукой.

От бликов лунного света, проникавшего в зарешеченное окно, темные глаза Доу поблескивали гранями арсенопиритовых призм, рассыпавшихся по черной земле.

— Ваше предложение меня не заинтересовало, отправляйтесь в свою дыру, из которой пришли, — брезгливо ответил пленник, произнося эти слова с надменными интонациями, оседавшими на языке мышьяковой пылью.

— А что, если у нас есть кое-что, что тебе понравится? — взломщик, говоривший с самого начала, стянул с себя лыжную маску и подошел к решётке вплотную, демонстрируя свое ранее скрытое лицо, обезображенное огромным ожогом, а коротко остриженные волосы были опалены до самой кожи головы.

— Что может быть лучше халявной дури и криков поехавших насильников и убийц, — пленник настаивал на своем и никуда не собирался уходить, придерживая решетку так крепко, что ее невозможно было сдвинуть с места.

— Вы только послушайте это… — Доу откинулся назад, повиснув на решетке, и призывал прислушаться к крикам вокруг. — Музыка для моих ушей, — он закрыл глаза и откинул голову назад, тряхнув волосами, отросшими до плеч, и скривился в усмешке, склонив голову набок.

— Что может быть лучше, чем избавиться от Формана? — интригующе спросил мужчина с ожогами и синяками на лице.

Визитер не отступал и настаивал на своем, пытаясь сделать упрямого и высокомерного ублюдка, что отказывался бежать из камеры в психушке, своим ярым единомышленником, но, видимо, его аргументы начинали подходить к концу.

— Ты напоминаешь мне моего друга, — Доу тихо продолжил, просунув руки сквозь прутья решетки до локтя и свесив их наружу, приблизившись к взломщикам, четко проговаривал каждое слово. — Он тоже хотел избавиться от Формана, но, видишь ли, как вышло…. Мой друг мертв, я здесь, Форман теперь фаворит, и все пляшут вокруг него, будто он всенародный герой, — раздраженно огрызнулся Доу, голос которого стал отдавать металлическими нотками, подобно лязганью острых лезвий ножей, врезавшихся в голову с каждым сказанным им словом.

— И он все ещё жив, а ты гниешь здесь в этой клетке, пошли с нами, мы дадим тебе возможность оторваться по полной и убрать Формана. Будет нескучно, обещаю, — мужчина с ожогами оскалился, обнажая жёлтые зубы, — помоги нам прибрать старый город к рукам, и ты не пожалеешь ни секунды, что пошёл с нами, а вернуться сюда, ты всегда успеешь!



Vollmond

Отредактировано: 18.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться