Привокзальный мальчик

ГЛАВА 21. КОГДА САМОПОЖЕРТВОВАНИЕ СТОИТ ВСЕХ САМЫХ ВАЖНЫХ И КРАСИВЫХ ЦВЕТОВ

«У вас есть враги – у нас есть эбеновые посохи! С первого августа в Гадаре стартует летняя ярмарка оружия».

(Газета «Хроники АБО», раздел объявлений, 11 июля 5008 года.)

Олаф с размаху упал на огромного неподвижного коршуна. С перепугу он решил, что это не живая птица, а чучело, потому что глаза у коршуна были стеклянными, перья облезли, а крылья были вывихнуты. Птица таращилась в пустоту с раскрытым клювом, как будто удивлялась чему-то.

«Не успел попасть на проклятый остров, а уже сюрпризы», – Олаф отшатнулся от птицы, а коршун, очнувшись, издал хриплый звук и скрылся за черным выступом в скале.

Переводчик осторожно заглянул за выступ и насчитал не меньше двух десятков хищных пернатых. У всех были мертвые глаза испуганных рыб и закостеневшие опущенные крылья. Коршуны вертели головами и беззвучно раскрывали клювы.

Олаф не раз слышал, что Тераинкогнита привлекает аномально огромное количество птиц. Цирюльник болтал, будто раз опустившись на скалы, торчавшие из тумана, птицы больше не могли взлететь. Так бедняги и заполняли торчащие уступы, топчась на них с глупым видом. Теперь в этом он и сам убедился. При этом Олаф отметил про себя, что не слишком то отличается от несчастных созданий.

Он осторожно двинулся вперед, оглядываясь. За спиной – тупик, слева – ущелье, справа на выступе большая медная чаша до краев наполненная водой, а застава РК, крепость и эшафот были впереди, на выходе из ущелья. Билет отправил Олафа гораздо дальше положенного места. И хотя путь был определен, а под ногами временами нащупывалась утоптанная тропа, быстро идти Олаф не решился: внизу тонкой дымкой стелился туман, угрожали острые камни и обрывы по периметру. Была надежда зацепиться за искривлённые злой силой чахлые деревья–одиночки, но рисковать не стоило. Поэтому Олаф ощупывал каждый сантиметр пути, любуясь прозрачно–розовым небом. Очень необычным. В этой прозрачности низко и величаво висело холодное едва желтеющее солнце.

«Солнце мертвецов!» – подумал Олаф и плюнул через левое плечо. Белый диск не двигался, и, казалось, растворяется в розовой дымке.

Из ущелья за черным уступом без конца пронзительно выли, перекрикивая ветер. И этот вой пробирал Олафа до костей.

Он сделал шаг в сторону и заглянул в черную бездну. Там, в пропасти туман клубился растрепанными седыми кудрями и скрывал своих обитателей. Олаф еще раз плюнул через плечо и пошел быстрее. Выбравшись наконец на плато, худо–бедно облагороженном человеческим вмешательством, он скептически осмотрел заставу РК. Вокруг пахло так, будто эта крепость загнивает от постоянных дождей и сурового тумана. На равнине, расчищенной от кривых деревьев стояла духота невыносимая даже для Олафа, проведшего в трюмах пиратских кораблей не один месяц.

В тумане угадывались прижатые друг к другу домишки, а над крепостью нависала мраморная дымка. Шум волн гулко разносился по долине.

Олаф внимательно огляделся и заметил у самого края высокий помост с эшафотом, построенный у главных ворот, которые уже открыли. Место казни возвели специально на возвышении, чтобы плачущих в раскаянии разбойников было видно отовсюду. У эшафота уже собрались люди в форме РК. Видно на казнь пустили близких Вигго, и особо приближённых к старейшинам. Конфликт с этими господами был нужен Олафу меньше всего, и он крадучись побрел к крепости, подальше от эшафота, прикидывая, где может быть Лида.

«Ведь не стали же держать Лиду на сырой площадке с этими жуткими, переломанными тварями, – подумал Олаф глядя на коршунов, снущих туда-сюда по кроям расчищенного плато. – Если верить Хольму, здесь никто не задержится дольше, чем на пол часа. Поэтому найти Лиду нужно скорее, и плевать на чертов свиток и Табу. РК сами разберутся со Спэком».

Олаф вдруг обнаружил, что ему действительно нет дела до справедливости – все чего он хотел, это спасти Лиду.

Обходя камни, выплывающие из тумана на пути к крепости, он спрашивал себя: как до такого дошло? Зачем он не оградил Лиду от Родового Круга, зачем позволил бродить с Ростихом по ночам? Зачем научил открывать двери? В этих размышлениях Олаф совсем потерял бдительность и вскрикнул, когда его окликнули.

– Стой!

Он оборачиваться не спешил, поднимая в верх руки.

– Григер! Зачем вы здесь? – из тумана «выплыл» господин Лурье. Встретиться с ним Олаф никак не ожидал и даже на секунду потерял дар речи.

– Я…

– Не тяните. Даже не стану спрашивать, как вы сюда попали. Вопрос в другом, зачем? – Лурье вел себя странно и постоянно оглядывался назад. Только теперь Олаф понял, что люди у эшафота тоже ведут себя подозрительно.

– Я пришел за Лидой. Ее нужно отвести домой.

– Я хочу, чтобы вы ушли! – потребовал Лурье. Следующие его возмущенные реплики разобрать было сложно, потому что внезапно высоко в розовом небе над их головами пронзительно закричали чайки. Они кружили в небе, и все прибывали в страшном количестве, но не одна из птиц не садилась на землю. Точно они знали о проклятье острова.

– Это Спэк украл Табу! Я нашел в доме следователя свитки с расшифровкой, – что есть силы крикнул Олаф. На что Лурье только отмахнулся.

– Вас это не удивляет?

– Спэка здесь нет, хотя следователю положено быть. Так или иначе, нас уже предупредили о вашем доблестном поступке, – Лурье рассеянно пожал Олафу руку. Ладони его были затянуты в те же лаковые перчатки, которые ему передал адъютант. – Теперь мы беспокоимся о другом...