Признание.

2. Признание.

Ника всё чаще пребывала в мечтаниях, то, что она влюбилась глупо отрицать. Так же было глупо надеяться, что её влюблённость когда-нибудь откликнется взаимностью. Отражение в зеркале вовсе разуверяло даже в маленькой надежде. Грустно отворачиваясь от неприятного отражения лица и скудной комнаты, душа разрывалась на маленькие клочки. На что ей надеяться? Отца она не оставит, он без неё умрёт, а если однажды прибьёт в горячке, то так тому и быть, но всё же, не могла же она так просто сгинуть с этого света. Ведь кто-то есть, ведь кто-то раздувает огонь в вечно горящем факеле жизни, наполняющий душу чем-то светлым, невесомым и до блаженства прекрасным, отчего все невзгоды пережить не так сложно, как кажется. 

Терять нечего, и сделать шаг в бездну жутко страшно, чтобы всё прекратить, навсегда. 

О чём она всегда мечтала? Ничего ведь сверхъестественного, а на осуществление казалось таковым: чтобы отец не пил, чтобы у них всё было спокойно, чтобы друзей пригласить в дом, познакомиться с хорошим парнем... Она старалась изо всех сил, только её старания тщетны.

Ника прилегла на стол, пальчиком вырисовывая круги на поверхности. Сердце колотилось в трепетной муке, готовое на отчаянный шаг: была не была. Весь день не могла найти себе места, то выкидывая из головы - подняться на пятый этаж, то рвануть туда не оглядываясь. 

- Привет, - пробудившийся отец появился в комнате. Ника подняла голову, выпрямившись. - На счёт работы ходила? 

- Ходила... Сегодня должны позвонить. 

Отец находился с похмелья, устало присел на заправленную кровать и сомкнул руки в замок, невинно осматривая комнату дочери. 

- Это хорошо, - закивал, ковырнув пальцем цветок на покрывале. - Никуш... У тебя что есть? Помираю, не могу... 

Снова завелась шарманка. 

- Ты же говорил... - казалось, что она выплакала все слёзы, но набирались откуда-то очередные. 

- Да знаю, знаю я, - распухшее лицо с красными пятнами на щеках и таким же красным узором капилляров в мутных глазах, взмаливали к дочери. - Подохну... Ей-богу, подохну, - толстые красные пальцы подхватили холодные бледные руки девушки, нежно прижимая к горячей щеке. - Дочка... Мне совсем чуть-чуть, и всё, буду отходить. Клянусь... Только на пиво, пиво возьму. Ну, не плачь, мой мышонок, не плачь. Сволочь я, знаю, знаю, что последняя сволочь... - его губы поцеловали руки, и снова приложил к щеке, смотря на неё умоляюще, будто ребёнок.

Зависимые пьянчужки и в самом деле искреннее любого ребёнка, чтобы добиться цели. Больше, они самозабвенно верят в то, в чём клянутся и стремятся к выполнению клятвы, пока не наступает стадия "затмения". В этой стадии они никому ничего не должны. Каждое их действие это протест, укор за то, что пережили и переживают, пытаясь забыться. Кто им судья? Те же самые грешники, что и сам пьянчужка? Нет, точно не они, просто никто не копается в своих грехах, чтобы их увидеть, а пьянчужка видит всё и напивается до того состояния, чтобы развидеть всю чернь людского порока. Свои грехи могут показать, даже стараются показывать без прикрас, в отличие от лицемерных фарисеев, которые хуже любого пьянчужки. Такова их философия и с каждым разом она лишь крепчала в своей правоте. 

И так отец Ники, обещавший выпить только пиво, к вечеру еле зашёл домой, швыряя всё вокруг мешавшее, опостылевшее до язвы. 

- Пап... - снова обман, снова одна и та же картина, почему она всё время верит ему, а потом происходит то же самое, как и всегда? Почему её вера никогда не подвергается сомнению в лживых обещаниях, выпрашивая на выпивку, чтобы не подохнуть? - Ты же обещал! 

- Обещал! - проорал мужчина, покренившись на вешалку, - тоже мне, мать Тереза! Добренькая что ли, дала папочке несчастную сотню и всё, благодетельница! Знаю я вашу благодетель, сама только и мечтаешь, чтобы я скорее скрючился, а хер тебе! - резким порывом показал кулак через локоть. - Не дождёшься! - прошипел ей, вытянув опухшую рожу вперёд и пошатнулся, но не упал, потому что руки дочери удержали. - Пошла отсюда! Не нуждаюсь я в твоей помощи, тебе деваться некуда! Ты здесь живёшь, потому что тебе деваться некуда! - оттолкнув дочь, мужчина, опёрся на стену, презрительно сверкая бегающими глазами. - Ты ведь меня не любишь, давно бы сбежала, если бы могла, а бежать то некуда! - хохот как град покатился по коридору. - Ути-пути, бедненькая, сколько несчастий на ней, посмотрите все! - заорал во всю глотку, выдохнув перегаром. - Ревёт... Чего плачешь то? Иди, помолись на иконки в своей комнате, может они тебе помогут. Наставила образа...  

- Помолюсь...- прошептали опухшие от слёз губы. 

- Дура ты! - кулак постучал по стене над головой девчонки, которая поёжилась, прижав голову к плечам. - Бога нет! Ничего нет! - отца больше всего раздражало, что его дочь надеется на что-то высшее и как же его бесило, когда она начинала заливать речи о духовном. Рука резко подхватила девушку за шею, до того взбесился, вспомнив все речи о правильности жизни, о том, что стоит стараться и тогда сойдёт благодать, тогда жизнь выстроится как надо, главное не терять человеческий облик и верить, стремиться к лучшему. Наивная романтичная дура! - Где твой бог? - пальцы сжали тонкую шею, довольствуясь беспомощностью и ведь никто его не остановит. Нет высшего суда, только его рука и его сила. - Почему он тебя не защищает? А? 

- Потому что ты мой отец... Ты... мой защитник... - проговорила хрипло Ника, впервые не боясь. Но пальцы разжались, воздух поступил в лёгкие. 

- Исчезни... - мужчина вспоминал куда спрятал бутылку, но пощупав в районе кармана куртки, нашёл. - Пошла вон отсюда! 

Ника вылетела из квартиры, побежав на четвёртый этаж. Она простояла там около получаса, вглядываясь в окно. Июньский дождь тонкими спицами врезался в сырую позеленевшую землю, поднимая аромат грядущего лета вверх. 

Мирон смотрел в глазок, наблюдая за силуэтом девушки, она оборачивалась, смотря на дверь, но не поднималась. Вытерев слёзы двумя ладонями, окончательно избавившись от влаги рукавом кардигана, всё же, поднялась. Звонок молчал, из-за чего Мирон нервно ожидал, но в глазок не смотрел, растягивая удовольствие. 

Тихий стук. Два тихих стука. 

Довольная улыбка осветила красивое лицо, отчего он лбом прижался к двери, сердце его довольно забилось.

Правильный выбор! 

Щелчок щеколды.

- Привет, - пытается улыбаться, а глаза блестят не от радости, он видел как она плакала. - Ничего не случилось... Просто... - Ника стушевалась, понимая, что совершила ошибку, навязываясь своим вторжением. 

- Проходи, не нужно оправданий. 

Ника вошла, и сделала шаг в сторону, когда рука Мирона до сих пор не отпустила дверь, почти соприкасаясь с вошедшей, внимательно всматриваясь в неё. 

- Ты плакала, - дверь захлопнулась, и защёлкнулась.

Где-то внутри, в подсознательном, зазвенела тревога, но такая бесшумная, что ей никто и внимания не уделил. 

- Всё хорошо, просто не выспалась, - ложь во благо, кто сказал, что эта ложь ненаказуемая, менее щадящая, чем вся остальная? Они одинаковы. 

- Кушать хочешь? 

- Нет, нет... - снова ложь. 

Оба до сих пор стояли в коридоре, Ника, как и всегда, снова пыталась спрятаться в ракушку, вроде делала шаг вперёд, но тут же готова рвануть на километр назад. 

- Я тебя побеспокоила... Извини, я пойду, - только хотела открыть дверь, но рука Мирона находилась там. 

- Успокойся... - он наклонился, словно гипнотизируя. - Всё хорошо, тебе не надо никуда бежать, - как же его возбуждала мысль о выполнении задуманного плана и не так просто, а именно после определённых слов. Она обязана их сказать. 

Ника прижалась к двери, Мирон был слишком близко, слишком тревожил и волновал. Тело расслабилось, когда его ладонь коснулась покрасневшей щеки. 

- Я тебя не обижу... - она уже плохо улавливала высказываемое, потому что прикосновение губ к её губам окончательно выбили из реальности. 

Он её не обидит, конечно, ведь он ей помогает, постоянно. Даже, когда она просто видит его, настроение меняется, и воодушевление появляется от одной только встречи с ним. Ему даже и делать ничего не стоило, чтобы Ника переполнилась счастьем. Могла она вспомнить об отце и его терзаниях? Могла ли она предполагать, что ожидало её, когда вернётся домой? Нет, она канула в параллельную реальность, где нет лишений, где нет страданий... 

Лицо Мирона отстранилось от лица Ники, взирая любопытным взглядом на трепетного котёнка, глаза которого до последнего боялись раскрыться, думая, что всё рассеется. Но раскрыв, удивительная уверенность сочилась из них. 

- Я люблю тебя... - признание самое искреннее, чистое и ничем не испорченное тронуло душу и неожиданным эффектом обрадовало Мирона, ведь эти слова как разрешение на всё, что он задумал. 

- Правда? - подушечка большого пальца погладила по линии нижней губки. 
Ника кивнула, покраснев ещё гуще. 
____

Девушка стояла в закрытой комнате, полностью обделанная звуконепроницаемыми стенами. Никто не слышал и не услышал бы её зова о помощи. Ника только сейчас понимала насколько наивная и глупая! О своём признании она не сожалела, но понять, почему всё происходит именно с ней, никак не могла... 
Зачем этот красивый незнакомец запер её в глухой комнате? Для чего? Что он задумал? Псих? Маньяк? Ненормальный?

Вот такое начало)
Конечно же, главный герой не маньяк и не сумасшедший, но возможно его мысли не совсем понятны, но он отчётливо знает что делает и зачем, но не предполагает к чему это заведёт его. 
Кто бы знал как я люблю эту парочку, как и всех героев, которые ещё далеко, но всегда рядом) 
Приятного чтения, надеюсь, Вы тоже получите тоже удовольствие, которое получаю я - перечитывая и переписывая эту историю. 

От этой истории будет слияние тех, которые были прочитаны раннее) Но не будем забегать вперёд. 

 



Dmitrievska

Отредактировано: 15.06.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться