Признание.

4. Конец первого дня заточения.

Ника сидела около стены, не имея представления сколько прошло времени, когда услышала возвращение Мирона.
В комнате снова ничего не оказалось, что могло бы поспособствовать в побеге.
Как давно он подготовился к задуманному? И почему…
Нет, она не хотела вникать в это. Прочь всё… Не выдержит, не сейчас... 

- Идём, - кинул ей ледяным взглядом, открыв дверь комнаты, где пленница стояла посередине персональной темницы, обняв предплечья.

Мирон сопроводил девушку в ванную. Шаг в шаг. Всё мелькало перед глазами, не запоминая, но тщательно откладываясь в памяти.

- Твоя одежда, нижнее бельё и прокладки. Полотенце. Тщательно вымойся, - вернулся он напряжённый и сердитый.

- Может, выйдешь? – всю реальность будто лоскутное одеяло сшивали: фрагментами и каждое друг на друга не похожее, но создающее единую картину, которая будет ясна по итогу.

- А у тебя есть что-то новое для меня? - Мирон находился в крайне не располагающем духе. - Давай быстрее, - он стоял возвышаясь на целую голову и повернулся полубоком, но из ванны не вышел. 

- Я так не могу...- Нику пробивала дрожь.

Не девушка, а осинка под постоянным ветром. 

- Быстрее! - сорвался холодным приказом, из-за чего осинка сразу отвернулась, начав раздеваться.

Ника сняла футболку пижамы, положила на туалетный столик, прикрывая рукой грудь, сняла носочки, пижамные брюки.

- Всё снимай, - каким-то хищным взглядом исподлобья, полубоком на неё.

- Я не...

- Снимай!

Ника полностью обнажилась и как можно скорее спряталась за душевой шторкой, включив воду. Снова рыдания, но безмолвные, старательно прикрывая рукой, чтобы не слышал, чтобы не разозлить. 

Она видела, как его руки охапкой сгребли старые вещи, скинув в мусорный пакет. 

Больше она не смотрела по ту сторону ширмы, старательно омывая себя, оттираясь от неприятного запаха дешёвых сигарет, пропитавшие одежду и стены дома. Отец ведь не выходил на балкон, а курил прямо на диване, отчего дочь глядела в оба, избегая пожара. 

Когда Ника закончила мыться и приоткрыла шторку, то Мирона не заметила, из-за чего выскользнула, судорожно обтерлась и оделась, приведя себя в полный порядок. 

Осторожно открыв дверь из ванной, выглянула в коридор, поджидал снаружи. 

- Ты только воздухом питаешься? - когда раздевалась, то оценил, что пленница худышка: ноги стройные; попка хорошая; грудь, которая полностью уместится в его ладони, но впалый живот, кажется она вообще ничего не ела. Бледный оттенок кожи и синяки под глазами намёком наводили на нехватку витаминов. 

- Нет... 

- Понятно. Будешь делать всё то, что я скажу: что есть, что читать, что смотреть и слушать, чем заниматься, что употреблять, сколько спать по времени. 

- Мне работать нужно... Меня пригласили... - ей надо домой, к папе! 

- Чтобы отцу на бухло откидывать? - она серьёзно сейчас думает об этом?

- На еду, одежду, квартирные счета... У меня обязанности. 

- Это не твои обязанности, - одежда на Нике была чуть-чуть большевата, но широкие футболки никогда не портят худые тельца, даже наоборот. Особенно мужская футболка на женской фигуре. 

- Но и не твои! Ты что-то затеял, а потом выкинешь меня, как только надоест игра, а мне дальше жить... 

- А с чего ты решила, что будешь жить? - вопрос Мирона улыбчиво-спокойным тоном напугал, вернув на землю, чтобы поменьше перечила, думая, что может трактовать свои условия. 

- Потому что я этого хочу... И оно так будет! - неуверенно, но вслух. Голосок то прорезался.

- Посмотрим, насколько сильно твоё желание. Проживая с отцом, замечалось обратное. 

- Ты не знаешь его… Он просто запутался, а в душе такой же, как и в моём детстве: самый добрый и заботливый... - обман, самый лживый обман. 

- Тебе нравится эта иллюзия, ты вообще предпочитаешь иллюзии, поэтому терпишь побои, унижения, ограничения. 

- Я не могу его оставить... И сердце кровью обливается, зная, что он сейчас один... - снова проклятые слёзы вытекали из её глаз. 

- А у него обливается сердце кровью? - Мирон подошёл ближе, всматриваясь в иконоподобное личико. 

- Он меня будет искать! Вот увидишь... - шаг назад от него. 

- Он пьяный, я уже видел, - что ж, ложь, но ведь ему нужно окончательно раскрыть ей глаза и раскрыть её сущность. Выявить каковы на цвет крылья у ангелочка. Каждое солнышко по-своему обжигает.  

Ника промолчала, ответить нечем. 

- Идём, поешь. 

Опустив худые плечики, Ника прошла за  Мироном. Что ей ещё делать?

На столе лежали варёные овощи, ни одного столового прибора в видимом периметре всей кухни. 

- Можно руками есть, не стесняйся. Ты ведь вряд ли знаешь правила этикета за столом. 

Ника покраснела от стыда и от неприятных слов. 

- Я знаю, что такое вилка, ложка и ножик. 

- Но вряд ли бы я тебе их доверил, прошу, - тарелка с варёной индейкой и овощами с парой кусочков чиабатты были приготовлены для неё.

Мирон присел напротив и запустил пальцы в волосы, зачёсывая назад, открывая такое красивое лицо, но сам он... Его поведение, его непонятный замысел - пугали.

Ника надкусила морковку и замерла, мысль, как удар молнии прямо в голову. 

- Чего? – он уловил вздрогнувшие плечи.

- Ты сделаешь из меня нормальную на вид девушку, чтобы продать кому-то, как проститутку? – взгляд ясного серебра пронизывал кусочек морковки, а затем уставшего собеседника.

Мирон еле сдержался, чтобы не засмеяться, но идея хорошая для отвлечения.  

- В зависимости от твоего поведения, может и себе оставлю, а как надоешь, так передам кому-то другому, - он устало вздохнул, как-то силы покинули тело, видимо, из-за ситуации, в которую влип полностью. - Ешь, ешь. Если не съешь, насильно накормлю, поэтому давай - за папу, за маму... 

Он ненормальный... Чокнутый... Псих! 

Ника ела варёные овощи с солёными слезами, с трудом проглатывая и сдерживая рвотный позыв, из-за стрессового перенапряжения и тумана неизвестности что дальше? Она с каждым днём просыпалась с этим вопросом, но теперь лицо отца сменилось на лицо Мирона… Ещё хуже, ведь здесь последовательность совсем не изучена... Он играет с ней как сытый кот с мышонком. Нет, она не в лапах паука, тот не мучает жертву, тот сразу вводит яд. 

Отобедав, снова запер в комнате и куда-то ушёл на два часа.

Каждый скрежет ключей заставлял вздрагивать и принимать положение в ожидании "хозяина". Ника совсем не знала что делать. Беспомощна во всём, а ведь отец на два этажа ниже, и он пьян... Как всегда... Но почему так свято поверила в это? Отец хоть как заметил её отсутствие, переживал и конечно же искал. Соврал мучитель! Но как заявить о себе? Как подсказать людям, что она в квартире на пятом этаже? 
Стены в квартирах толстые, ещё эта голая комната инквизитора с шумоизоляцией... А если кто и слышал глухой звук сквозь специальное покрытие стен, то кто: восьмидесятилетняя бабка соседка? Съехавшие студенты арендаторы? Алкаши с четвёртого этажа? В остальных квартирах никто не жил, лишь третий этаж заселённый, но там никто ничего не мог услышать, комната отделана полностью с поглощением какого-либо звука.

Вернувшись, Мирон позволил Нике сделать, что ей требовалось, а затем снова пригласил за стол, после ужина которого заложница канула в глубокий сон, проспав до самого утра. Ей надо было выспаться и Мирону тоже, поэтому в компот подмешал вспомогательное средство, чтобы ночь минула без происшествий. 



Dmitrievska

Отредактировано: 15.06.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться