Признание.

6. Трудно быть богом.

Ника пробудилась от пристального взгляда, отчего защищаясь потянула на себя одеяло. 

- С добрым утром, - Мирон как всегда спокоен и в глазах его Антарктида. 

- С добрым... - вряд ли оно таковым являлось по интонации тихого голоска. В этой тёмной комнате не разберёшь когда день, а когда ночь.

- Идём, тебя ждёт завтрак и всё то, что нужно выполнить на сегодня. 

- Зачем... 

Ника вылезла из-под одеяла, опустив ноги на тёплый пол. 
Она и не помнит, как в комнате оказалась кровать с постельным бельём. Помнит только, что присела на пол, а затем ничего.

- Ты ведь знаешь, если ведёшь себя послушно, то и я добренький. Давай не будем переходить грань, чтобы удостовериться в обратном. 

- Я знаю грани обратного... 

В эту секунду Мирон впервые испугался Нику, тёмные круги синяков под рукавами футболки отчётливо давали понять о чём она говорила. Вот её истинная личина - она никого не боялась, зная насколько могут быть беспощадны родные люди, к чему говорить о чужих. И боялась ведь не Мирона, не отца, хоть и не понимала ещё этого, а страшилась того, почему они так поступают и почему не хотят разобраться в этом, остановить наконец-то беспорядочный ход колеса? При чём тут она? Почему она как индикатор для каких-то непонятных игр, для какой-то выдуманной мести в их головах? 

Ника разобралась бы в этом, если бы думала об этом, но она цеплялась за приятные воспоминания из детства, окунаясь в мир беззаботности, как всегда спасавший при полной неразберихе. Вырисовывать улыбчивое лицо мамы и счастливого отца, оберегающий от каждого нелепого шага - намного приятнее, чем утопать в размышлениях "почему?" и "из-за чего?"... 

Ника позавтракала скудно, еда почти не шла.

Когда Мирон предоставил ей её распорядок дня, она посмотрела на него как на помешанного, но ничего не сказала. К чему эти расписания, будто в каком-то санатории с психологической направленностью. Предназначенная литература для чтения была ей не знакома, как и сами авторы, кроме Фрейда и Ницше. Кого он хочет из неё сделать?

Так примерно выглядит игра в куколки, когда детишки наряжают пластиковое тело в ту одежду, которая им нравится, пихают пластиковые пирожное и яблоки в пластиковые улыбчивые губы - вот и поели, а теперь полетели играть в то, что хочется тем, кто держит в руке куколку? Делаешь что угодно с куклой, она же игрушка. Она создана для забавы...

Но ведь есть люди, которым ещё хуже... Которые страдают ещё больше. Разве Ника могла жаловаться на что-то, успокаивая себя тем, что жива, в тепле, её никто не бьёт...

Голова шла кругом...

Стараясь не думать, она вчитывалась в книги, погружаясь в чуждую для неё философию. 

Мирон вошёл в комнату ближе к пяти вечера, улыбнулся взглядом, заметив девчонку расположившись по-турецки посредине комнаты, увлеченно читавшая "Так говорил Заратустра". 

- Ну как? - он присел напротив неё, точно так же, как и она, скрестив ноги. 

- Он фанатик... Заратустра, - глаза Ники раскрылись, оторвавшись от строк, кольнув невинным взглядом Мирона. - Словно хочет быть Иисусом в теле обычного человека, но не признаёт свою плоть, потому что разум намного свободнее, подвластно всё разуму, но не телу, поэтому идея сверхчеловека никому почти и не интересна, от этого люди считают его сумасшедшим. 

- А Иисус разве не в теле человека ходил по земле? 

- Иисус - душа, а Заратустра - разум, психология чистой воды. У Заратустры многому можно научиться, чтобы жить головой, но верить в него нет никакого смысла, он говорит о том, что могут рассказать все умные люди. 

- Ты верующая, значит. И Иисус для тебя, как для большинства - есть Спаситель. Хочешь тайну? Люди, которые не верят в себя - верят в боженьку, которого нет и не существовало, - он наклонился к ней, как обычно делают взрослые, раскрывая страшные тайны, впуская в реальность. - Легче надеяться и ждать, что кто-то придёт и решит все проблемы насущные, вместо того чтобы сделать это самому.

- Я услышала тебя, но твой голос всегда будет твоим, а мой останется при мне. Я никому не навязываю его, он просто мой...- Ника опустила взгляд на руки, заметив, как Мирон нахмурился. 

Он сам не понимал, почему кровь забурлила в венах от злости. Возможно, он ждал, что девушка начнёт отстаивать свою веру, что начнёт разглагольствовать, разубеждая в другом, просветляя! Но она прекратила любой диалог простым высказыванием, выставив таким же, как и его дотошную религиозную бабку. 

И сам не знал, что ему больше хочется: сломить её веру, или... Зачем изначально запер её в квартире? В чём первопричина? Запустив руку в волосы, опёрся спиной на кровать, положив голову на матрас. Что он вообще делает? Кому и что хочет доказать? Высока ли цена задуманного? Высока!
Помочь хотя бы одному человеку на планете, помочь, чтобы он ненавидел и считал виновным своего спасителя. Мирону было плевать кем его будет считать Ника, главное, чтобы было всё не зря, и в последующем она не позволяла себя обижать.

- У тебя что-то произошло? – Ника поджала губы, с порозовевшими щеками, разглядывая сурово-красивые черты лица Мирона. Он не был смазливым парнем, его внешность сочетала в себе строгость в отточенных прямых, но с лёгкими искривлениями линиях: горбинка на переносице прямого носа, жесткость уголков мягких губ, режущие скулы, особенно когда смотрел исподлобья пронзительными серыми глазами, полные бездушности, но в то же время… Он как настоящий инь и ян, совмещающий в себе два мира, но придерживался исключительно одной стороны.

- Ничего не произошло, - с насмешкой сдвинул брови, приоткрыв веки, коснувшись взглядом глупой девчушки. – Не обязательно должно что-то произойти, чтобы совершить определённые действия. Причина и следствие – это скучно. Они применимы в учебной программе, но в жизни всё обстоит иначе, не по книжным шаблонам. 

- Но ты ведь чего-то хочешь добиться своими действиями?

- Может и не хочу вовсе. Я же тебя запер, а не дочь президента, - он специально проследил за реакцией Ники, которая задумалась, пропустив мимо ушей то, что бы большинство девушек сочли за оскорбление.

- То есть тебе просто скучно?

- Да.

- И тебе стало веселее, когда ты меня запер?

- С тобой не особо повеселишься, но мне интересно узнать, насколько ты значишь для всех остальных, для своего отца, сможет ли он в этой игре победить? Найдёт ли свою дочурку? Зря или не зря обливается кровью твоё сердечко? Дойдёт ли до тебя, что твоя жизнь, счастье и прочее ни от кого не зависит?

- Если так, то отпусти меня.

- Нет, - он довольно улыбнулся лишь правым уголком губ, отчего проявилась небольшая ямочка на щеке.

- Физически мне тебя не победить… - Ника поджала колени к груди, положив острый подбородочек на них.

- Гони прочь такие мысли, не хочу применять в отношении тебя насилие.

- Быть богом трудно, ты знаешь об этом?

Вот что было не так с Никой, она видела намного дальше, но из-за робкой и неуверенной натуры блокировала то, что видит без прикрас. Мирон подсознательно чувствовал, что она не так проста как кажется, но он и предположить не мог в этот вечер насколько они неравны. Однажды он выскажет то, что будет не давать ему покоя на протяжении долгого времени и это самое точное замечание, которому он не придал значение изначально.

- Но бог создал нас по подобию своему, - шах и мат. – Иисус – выдающийся из всех детей Божьих, чем я хуже Иисуса? – он усмехнулся, ему так и хотелось услышать истерику от верующей, одно время он с особым рвением доводил бабку до исступления, глумясь над её религией, а на что способна Ника?

- Значит, ты готов к распятию?

Ни разу не задетая и не оскорблённая пробралась под его кожу намного глубже, чем попытался он, зародив безудержное чувство возмездия. Ему хотелось её проучить! 

Телефон завибрировал в кармане, приземлив от раздумий как бы добраться до душонки девчонки, чтобы снова заставить её плакать, а то что-то спокойная и много философствует.
Звонок.
Скинул. 

- К сожалению, сегодня вечером тебе надо быть тише воды и ниже травы. 

Ника из расслабленного состояния вернулась к привычному, с растерянным видом, проследив за выросшей фигурой Мирона, подошедший к двери.

- Снова запираешь? – ей на какое-то мгновение показалось, что они подружились.

- Да, ты ведь у меня надолго в гостях., - Мирон обернулся, рассматривая Нику, стоявшая в его футболке и светлых носочках. -  А ты милашка, - подошёл, любуясь переплетениями серебряных нитей в цвете глаз. Его лицо находилось рядом с лицом Ники, бровки которой взмыли вверх, снова не понимая его. - Мне иногда кажется, что я в тебя влюблён, - длинные ресницы раскрыли тёмно-серый взгляд, скользящий по личику девушки. - Но любовь такая глупость, как и примерно всё то, что тут происходит с тобой. Любви нет, я тебе понравился по тем же причинам, по которым нравлюсь остальным. И вера твоя глупая с размышлениями. И влюблённость мне лишь кажется, потому что льстят твои взгляды, то, какие ты мечтания себе породила от встречи со мной. Вот когда ты станешь меня ненавидеть, а это время наступит, когда начнёшь винить глупую себя, попавшую в капкан фантазий из-за мечтательного сознания, вот тогда всё и станет правдой. 

Снова вибрация на телефоне. 

- Запомни, я тебя по твоему желанию не отпущу, - Мирон не сдержался и на выкатившееся слезинку поцеловал в щёку Ники, впитав солоноватую капельку губами. - Я скоро вернусь, не скучай.

Ника осталась неподвижной, когда дверь квартиры захлопнулась. 

Мирон набрал номер на телефоне, отправившись на встречу. Спускаясь по лестнице, на третьем этаже царила тишина, квартира с номером 47 закрыта, специально обратил внимание. 

Настроение в разы приподнялось от предвкушения вечера. 



Dmitrievska

Отредактировано: 15.06.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться