Признание.

17. Алиса.

Мирон ехал по знакомому маршруту: через развязку после МКАД, несколько глухих районов к северу, и тот самый дом встречает, который ему требовался.

Поспешное удаление гостя из особняка Яровых не станет шокирующим, не в первой. Да и будить Давида в пять утра неразумно, чтобы предупредить, что Мирон отчаливает, ибо приспичило сторожить приход Ники, который необходимо застать, ведь если нет, то нет ему покоя!

На консоли автомобиля вытягивался бегущей строкой трэк: Through Fire - Listen to Your Heart, расслабляя мысли парня, задумчиво выруливающего по ещё спокойной магистрали. Но долго песенка не играла, её приглушил звонок, высвечивая имя вызывающего – Алиса.

Мирон выругался про себя, автоматически перестраиваясь на первую полосу, включив поворотник направо вместо прямого следования в беспокойное светлое будущее.

- Да, - он перевёл взгляд на зеркало заднего вида, чертова пробка образовывалась. Конечно, шесть часов утра, Москва никогда не спит, и чем раньше выедешь, тем больше шансов приехать вовремя на работу. В шесть выехал, как раз к девяти доползёшь, и это при случае если повезёт.

- Что делаешь, милый? – голос по ту сторону вызова усталый, и под шафе.

- Еду.

- Ко мне? – он уже видел, как она грустно улыбнулась и потёрла глаз ладошкой, облокачиваясь расслабленным тонким телом на мраморный стол барной стойки.

- К тебе, - ради неё он мог отложить все дела, но в этот раз не с такой лёгкостью, как раньше.

- Ты мне очень нужен… - тихий вздох. – Только ты меня можешь спасти…

- Сейчас буду, не пей больше.

- Постараюсь, - улыбается, он видит её улыбку, вырисовывая досконально в сознании, знает наизусть все жестикуляции при диалоге и артистичные вздохи, как и подлинную грусть в глазах.

Мирон доехал быстро, словно весь город сговорился в этом помочь, что было совсем не странным. Так происходило постоянно в отношении Алисы, но не с обратной стороны.

Дверь в просторный пентхаус открыла виды почти проснувшейся Москвы, словно цветы миндаля по весне озарили утреннее небо, излинованное конденсационными облаками от самолётов. С панорамных окон город просыпался, как на ладони, с каждой секундой распаляясь с одинокой искры до пылающего костра.

Мирон снял кроссовки и не пройдя пару шагов, наклонился, подобрав тёмно-красное платье, брошенное в прихожей. То самое рубиновое платье, которое украшало стройное загорелое тело невероятной красавицы Алисы Демидовой, презентовавшая прошлым вечером официальную личную линию одежды. Он просмотрел фотографии с мероприятия в аккаунте Алисы, так же прочитал сводку новостной ленты, где большинство восхваляли и льстили одной из самой влиятельной модели, отличавшейся не только уникальной внешностью, которая не подвергалась хирургическим операциям и другим примочкам, чтобы оставаться на Олимпе модельного бизнеса, но ещё и оказалась сильным партнёром, обладающая лидерскими способностями, которым могли позавидовать многие мужчины. И это всё несмотря на хрупкий образ дивы с кукольной внешностью, далеко не под копирку, из захолустного околомосковского района. История Алисы разнилась с историей Водяновой, но в чём-то они были похожи. Как многие знают, именно в глубинках созревают самые драгоценные алмазы, затмевающие своей исключительной уникальностью даже тех, кто из поколения в поколение рождаются в «царской» чете.

- Мой Миронушка, - бездонные серые глаза улыбнулись с восхищением, любуясь парнем, который аккуратно положил платье на белый диван. – Как дела, родной?

- Получше твоих, как понимаю, - Мирон высказал нежно, но убрал бокал с вином от грациозных ручек, ей уже достаточно.

Безупречная Алиса сидела за столом в ажурно-молочном шёлковом пеньюаре, восседая как королева с выработанной осанкой и изящно сложенными стройными ножками. Не женщина, а грация.
Мирон не сомневался, в какой позе она сидела сейчас и когда звонила – ничего не изменилось, если что и изменилось во всей атмосфере, так только бутылка вина стала наполовину пустой, освещённая солнцем, уверенно пылающее над верхушкой Москва-Сити, как око Саурона.

- А почему бледный такой? – Алиса проследила за Мироном, когда он прошёл к холодильнику и взял сок, наливая в стакан.

- Спал плохо, - он вытянул руку, молча спрашивая будет ли она сок?

- Нет, ничего не хочу, спасибо, мой хороший, - Алиса мечтательно вздохнула, облокотившись прекрасным личиком на ладошку, не переставая наблюдать за высокой фигурой. – Какой же ты красавчик у меня… 

- Открытие праздновала? – Мирон присел напротив, сделав глоток гранатового сока.

Ярко-золотистые полоски лучей слепили, напористо прорезаясь через приоткрытые нюдового цвета штор просторной гостиной.

- Ммм… почти… - медно-русые волосы заблестели от тихого кивка головы, до сих пор уложенные в причёске. – Почему ты не пришёл?

- У Давида был.

- Он вернулся? Как у него дела? – с подлинным интересом оживилась Алиса.

- Жениться собрался.

- Ого, жениться! – Алиса кивнула, выражая что дело то не хилое. – А ты жениться не собираешься? – выразительные большие глазки прищурились, а бровки попытались собраться в серьёзный тон.

- Вроде нет.

Алиса грустно улыбнулась, потянув руку вперёд, коснувшись широкой ладони Мирона, ласково переплетая свои длинные пальчики с его пальцами, будто с академического рисунка – без изъянов.

- Моего милого мальчика испортили шлюхи манекенщицы, которым только подавай юное тело. До сих пор не могу забыть стерву Кристину! С каким она пылким гонором рассказывала, что отсасывала тебе пятнадцатилетнему, и не только отсасывала… - Алиса глазами начала искать вино, нигде нет!

- Тебе пора идти спать, - Мирон не хотел вспоминать подробности скандала, в котором никто не должен был выжить от гнева Алисы.

- Я их всех ненавидела! – она будто и не слышала его. - На самое святое покусились! Или это я тебе испортила жизнь… - пальцы сжали пальцы Мирона, а глаза цвета расплавленного олова таяли в точно в таких же, отражённых напротив. – Ты ведь постоянно вертелся в клубке этих змей… Которым только дай выпустить желчный яд, только дай урвать чужое! Проглотят и не лопнут! Я затянула тебя в этот клубок… Да разве в этих шлюхах дело? Ведь не в них, корень совсем в другом… Почему ты не говоришь, что я во всём виновата? – в глазах Алисы набирались слёзы.

- Ты передо мной ни в чём не виновата, - уж кого, но её обвинять он не мог.
Она его идол.  

Слёзы вырвались из прелестных глазок, Алиса притянула руку Мирона к губам, горячо поцеловав в побелевшие костяшки от сомкнутых пальцев.

- Пошли спать, тебе нужно выспаться.

Алиса резко вскинула личико, свободная ладонь порывисто коснулась щеки Мирона, пристально вглядываясь в его глаза.

- Ты меня любишь? – она всю жизнь нуждалась в любви, изо дня в день: в пылкой, всесжигающей, порывистой и неугасающей. Из секунды в секунду, это было ей необходимо как воздух, и такую любовь она находила лишь в одном человеке. Но любовь Мирона спасала её больше, чем первая. Мирон мог залечить абсолютно все раны.

- Тебе точно пора в постель… - в самом главном они были слишком похожи. Именно с ней.

- Скажи, или я никуда не сдвинусь с этого места! - она ударила ладошкой по столу. 

- Я люблю тебя… - не мог соврать, не скрывая милой улыбки.

- Правда? – очередной ручеек слёз осветил покрасневшие щёчки.

- Больше всех на свете я люблю тебя, мам…

Алиса дала волю слезам, не прекращая целовать руку сына. 

- Ты так быстро повзрослел… Я даже очнуться не успела…. Всё время смотрю на тебя и понимаю, что ты самое лучшее творение в моей жизни. И на отца совсем не похож! Ты не такой бессердечный как он, пусть и ты перетрахал во всех странах этих змей в модельных домах, но ты другой… Ты совсем другой… Ты способен любить… Нежно любить…

- Отец тебя любит, вы до сих пор вместе.

- А кому его любить? Пустышек вот этих? – из слезливого состояния Алиса сразу же преобразилась во что-то воинственное, как по щелчку пальцев. Этого у неё не отнять. – Я ни разу не изменила твоему отцу, ни разу, когда на меня пускали слюни больше, чем половина мира! Потому что мне некого любить кроме него! Если бы ты знал, как я его ненавижу… - тонкие пальцы с острым маникюром, подобно когтям, сжали что-то невидимое, готовые проколоть, а затем безжалостно раздавить. – Настолько, что хочется его убить… Вживую вырвать сердце, чтобы он понял каково это ЛЮБИТЬ! Какая это боль и мука, когда ты любишь единственного человека и никто не может его затмить. Никто! Твой отец – дьявол! Дьявол, который мучает меня всю жизнь…
Из-за него я забывала обо всём, особенно о тебе… Я никчёмная мать… Я ведь была совсем глупой девчонкой, когда родила тебя. Мне всего-то исполнилось восемнадцать, когда ты родился, такой славный комочек… Такой беззащитный…. – Алиса приложила ладонь сына к разгорячённой щеке, вспоминая самые лучшие моменты жизни. – Я постоянно видела в тебе себя. Даже сейчас… Почему ты так быстро вырос, мой родной? Потому что я была занята всё время чем-то другим и не замечала как ты растёшь… - воинственный упадок сменился меланхолией. – Я так рада, что ты не похож на отца, - Алиса хотела спать, её глаза сонно закрывались, а пальцы разжимались. – Ты мой сын… - Алиса прикрыла глаза, окрасив личико, не имеющее возраста, блаженной улыбкой. - Мой маленький сыночек... 

Мирон встал из-за стола и заботливо взял на руки, как ребёнка, сонную фигуру матери. Дети часто меняются с родителями местами, когда те носят детей на руках, не чувствуя усталости, а когда и дети своими руками удерживают словно небо титаны – родителей, таких же беззащитных и маленьких, не знающих что делать в огромном мире, полным неизвестного с пугающим, с тем, с чем нелегко справиться, но надо учиться, противостоять. На протяжении всей жизни.

Мирон любил мать, как любит каждый ребёнок, который познал родительскую любовь и заботу. Алиса хоть и говорила, что никчёмная мать, но всё же, у него больше воспоминаний какая она прекрасная мама, старательно пытавшаяся не забывать о сыне. До девяти лет всё обстояло спокойно, возможно Мирон в силу своего возраста многое не замечал и не мог разглядеть, но до девяти лет Алиса являлась что ни на есть идеальной мамой, она всегда была рядом, в отличие от происходящего позже. Но всё, что происходило позже – он уже мог понять и найти оправдание.
И да, Алиса отличалась преданностью мужу, отчего в сознании мальчика мать отожествлялась с чем-то божественным, тем самым, перед чем не мог устоять и отец Мирона, снова и снова возвращаясь к непревзойдённой пылкой истеричке, принадлежавшая только ему. Богиня, у которой в подчинении состоял один из влиятельных харизматичных мужчин, преклонявшийся перед ней одной во всём мире.

Алиса тихо вздохнула, когда Мирон уложил её на постель и накрыл одеялом, нежно поцеловав в макушку шоколадно-рыжих волос, пропитанные ароматом терпких духов и свежестью цветов, словно с бесконечных лавандовых плантаций в небольшом городке Франции, на краю Альпийских лугов, излюбленное местечко Алисы, куда она обожала возвращаться.

Прикрыв шторы от яркого солнца, Мирон вышел из комнаты. Он не успел достигнуть гостиной, как услышал звон ключей.
Явился отец.

- Опять она напилась? – Вадим видел сына только тогда, когда ему звонила Алиса.

Мирон, как ни странно, улыбнулся, понимая, что у него с Никой одна проблема – пьющие родители.

- Она только что заснула.

- Твоя мать сведёт меня с ума! – Вадим проговорил сквозь зубы, но не громко, как никак спит его благоверная.
Он снял чёртову бабочку, свисавшая на один бок, и снял пиджак смокинга, небрежно скинув на тот же самый белый диван, в пару с платьем.

- Она опять устроила скандал, закатила истерику! – мужчина выхватил из бара бутылку виски, щедро наливая бокал до краёв. – Будешь? А, тебе нельзя, - внезапно вспомнил отец о недуге сына. – За тебя, сын, - Вадим осушил бокал, расстегнув пуговицы на манжетах. Открытие прошло, а ему до самого рассвета приходилось отдуваться перед гостями, когда Алиса уехала, как Золушка, скинув всё на плечи мужа. – Ты чего бледный то такой? – крепкая рука мужчины пятёрней запустила в густые волосы, в которых виднелась элегантная седина, взлохмачивая их, освобождая от причёсанного вида завивающиеся крупные кудри.
Отец Мирона обладал невероятной харизмой: грубые и массивные черты лица, внешность истинного короля-полководца. Русифицированный Венсан Кассель: высокий, стройная стать, уверенный с плотоядным взглядом тёмно-голубые глаза, сумасводящая хищная улыбка. Не было той женщины, которая могла противостоять его желаниям. Лишь одна, и ту готов был придушить порой.

Но верно подметила Алиса, что сын похож на неё не только душевно, но и внешне: Мирон перенял мягкие черты лица от матери, однако, не лишившись самого главного, чем обладал отец - влиянием на женские сердца, предлагающие себя сами, без шанса на их завоевание. 

- От вопросов.

- Умничаешь всё, - Вадим устало присел за барную стойку, где недавно восседала Алиса. – Серьёзно, ты не забыл про инсулин? Вообще хреново выглядишь.

- Всё нормально, - Мирон сделал утром укол, причина бледноты крылась не в инсулине.

- Ты чего вчера не пришёл? Алиса тебя ждала, - Вадим наполнил ещё один бокал, добавив льда.

- У Давида был.

- Так быстро вернулся из Польши, и что, как у него дела?

Мирон усмехнулся, проживая дежавю.

- Жениться собрался, - ну попробуем.

- Жениться – это хорошо. А ты у нас не планируешь жениться?

- Пока нет.

- Мне было двадцать семь, когда женился на твоей матери. Что ж, ещё два года можешь погулять. А ты вообще с кем-нибудь встречаешься?

- Да вы сегодня с мамой в ударе, - за наступившее утро они задали вопросов больше, чем за прошедшие два года.

- Ладно, я тебя не вижу, ты постоянно где-то мотаешься, то на островах, то ещё где-то в пригороде ошиваешься. Разумничался, - Вадим окатил вторую стопку.

- Есть девушка, которая мне нравится.

- И что в ней особенного? – то, что его сын никого не любил, Вадим хорошо знал. Мирону нравились девушки, но симпатия длилась не больше недели. Вадиму было знакомо данное чувство, пока он не встретил юную Алису, которая поражённая красотой новогоднего ГУМа стояла посередине павильона и смотрела на верх купола с открытым ротиком, любуясь падающим снегом, впервые выпавшим в тот день за всю зиму. Она была обычной старшеклассницей, выехавшая в Москву с классом на экскурсию, но они с подружками сбежали, чтобы погулять по шикарным магазинам, примерить шмотки, познавая каково чувствовать себя принцессой.

- Всё.

- О как, ну если так, берегись. Если ты наш сын, ничего хорошего не жди. Всю душу она тебе вытреплет, а ты не сопротивляйся, нам другого не дано, - Вадим принял лёгкое опьянение всем телом, то самое. – Я раб твоей матери, она ведь делает со мной что хочет! Думаешь я ей так часто изменял? Нет! С кем изменять? Она какое-то проклятье, рок! – Вадим чувствовал прилив возбуждения, начиная думать об Алисе, и так всегда! Постоянно только с ней, уже на протяжении двадцати шести лет. – Моё любимое проклятье… - Вадим оттолкнул пальцем пустой бокал со льдом.

- Мне ехать нужно, - Мирон знал, что ему уже пора, годами автоматизмом срабатывало.

- Давай, вали. Аккуратнее только будь, - Вадим не хотел спать, более того, он ещё кое-кого разбудит.

- Буду, - Мирон сдвинул брови, что-то с его родителями явно произошло. Какие-то они были в это утро папочкой и мамочкой.
С чего бы вдруг?

Но да ладно, ему надо ехать, а то не выдержит больше.

Вот и ключевое знакомство с "парочкой" новых героев, которые ух как дороги моему сердечку) 
И да, представления Мирона мальчика и взрослого парня конечно же разные, но стыки двух миров в нём постоянны. 

Продолжения буду стараться выкладывать ежедневно, если задержка, то максимум на день. Не больше. 
Новым подписчикам - пламенный привет, мои хорошие!!!



Dmitrievska

Отредактировано: 15.06.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться