Призраки их земель

Путь домой

Ноа наблюдает, улыбаясь, как подопечный неловко взбирается по лесенке внутрь модуля и оглядывается вокруг. Последняя коробка с записями ложится на точно такие же коробки, а он сам встает посередине и запоздало соображает, что можно было бы и помочь своему видению подняться сюда, подать руку помощи и все такое. А коллега тем временем закрывает люк и направляется к своему месту.

 — Добро пожаловать, доктор Манн, — она садится. — Ну что, попрощались со своим суровым миром?

 — Странно все это, — глухо отзывается астронавт, тупо уставившись в закрывшийся люк.

 — Ничего, привыкнете, — Ноа продолжает улыбаться в стекло шлема. — Может, сядете и пристегнетесь? Стоя как-то неудобно летать.

 — Действительно, — усмехается Манн. — Сейчас.

 - Угу, — она видит, как мужчина усаживается в свое кресло, пристраивается в нем и пристегивается. — Поехали?

 - Да.

 — Отлично.

После нажатия на пуск двигатели начинают мурчать и вскоре почти визжат, готовые сорвать кораблик с места и рвануть отсюда на всех парах. Пассажиров трясет, и вскоре моторы ревут вовсю, поднимая посудину. Ноа тянет рычажок над головой, убирая шасси, и спрашивает:

 — Ну что, вы готовы? — и глядит на астронавта, неотрывно глядящего вдаль. — Доктор Манн?

Тот не отвечает, поглощенный тем, что видит в иллюминаторе. Ослепительно белые ледяные скалы, будто присыпанные пеплом, что так и норовят расцарапать брюхо их корабля, холодно прощаются с мелким клопом, все-таки сумевшим выжить здесь. И теперь весь этот лед опускается куда-то вниз, исчезает под ними. Теперь на их пути встают пропитанные аммиаком облака — будто планета не хочет так просто отпускать людей. Как они, состоящие из сплошного льда, который по сути тяжелее местного воздуха, не падают градом айсбергов на планету — до сих пор остается для него загадкой.

Загадкой, которую уже ни к чему разгадывать.

Маневр вправо едва не вышибает дух: Ноа почти до упора выворачивает рычаг, и корабль едва не сталкивается с облаком. Мысли Манна возвращаются сюда, в эту консервную банку, управляемую женщиной. И эта женщина обещала вернуть его домой.

Нет. Это слишком прекрасно, чтобы быть сном. Доктор смотрит на коллегу, сосредоточившуюся на управлении, и в который раз пытается поверить в то, что видит. Но пока не может, попросту не готов ко всему тому, что происходит вокруг него. В голове мешанина, и ее никак не разложить по полочкам, надежда борется с логикой, но силы равны. И от этого только больнее. Голова раскалывается, и все это давит на глаза, выдавливая из них соль.

Манн плачет.

Ноа краем глаза замечает это, но решает промолчать и просто продолжать свою работу.

Когда планета остается далеко внизу и становится слепящим глаза белым шаром, корабль нацеливается в самую глубь черного космоса.

 — Она очень красивая, — с тихим восхищением признается женщина, оглянувшись назад.

 Манн не понимает.

 - Кто?

 — Ваша планета, — Ноа возвращается к управлению. — Мне кажется, она будет скучать по вам.

 — Вы полагаете, что моя планета, — о боже, как приятно произносить это слово. — Это живое существо?

 — Ну да, — пожимает плечами та. — Как Земля, например.

 — Любопытная теория, — отзывается Манн. — Но не имеющая под собой никаких доказательств.

 — Ваша планета ведь всегда была одна, плавала себе вокруг Черной Дыры да блестела своим льдом в одиночестве. И тут прилетаете вы, и вы — тоже один. Однозначно между вами появилась очень крепкая, нерушимая связь, просто вы пока ее не чувствуете. Но она есть.

Ученый не знает, как реагировать на эту чушь.

 — Неужели вы хотите заставить меня поверить в это?

Ноа улыбается в ответ.

 - Нет, — пожимает плечами. — Я просто делюсь своими мыслями.

И отстает от своего подопечного, видя, что астронавт отвлекся от своих явно не радужных мыслей.

Сидения обоих плавно отъезжают назад, горящая синими огоньками панель управления также тихо следует за отдалившимися астронавтами. Становится виден где-то вдалеке корабль — нечто, похожее на большую баранку с прикрепленными к ее середине модулями.

 — Знакомьтесь, «Лазарь-2», — представляет Ноа свой корабль. — Мы подлетим уже через девять минут. Помните, как стыковаться?

 — Не особо.

 — Хорошо, тогда на время стыковки я доверю вам управление малышкой, а сама пристыкуюсь, — она смотрит на Манна. — Справитесь?

 — Думаю, да.

 — Вот и отлично.

Дей отстегивается и плавно вылетает из своего кресла, крепко держась за многочисленные поручни, плывет к рычагу управления шлюзом. Астронавт пересаживается на ее место и принимает управление на себя.

 — До стыковочного шлюза триста метров, — слышит она со стороны панели управления.

 - Ага, — пальцы ложатся на рычаг.

Через условленные девять минут корабль удачно стыкуется с «Лазарем-2», о чем женщина не преминет сообщить весьма своеобразным способом.

 — И… чмок! — чувствуется легкий толчок. — Есть контакт!

Манн понимает, что ему приходится по душе именно такой непосредственный и простой способ рассказать об успешной стыковке, а не сухой отчет о проделанных действиях. А вот начало вращения астронавту не нравится совсем. Точнее, не ему самому, а отвыкшему от таких нагрузок истощенному организму, до сих пор отчаянно нуждающемуся в подпитке. Манн чувствует, как неприятными приступами к глотке подкатывает тошнота. Астронавт инстинктивно наклоняется вперед, готовясь к худшему.