Пробуждение

Интеллигенция

   Человек, знакомый с русской классической литературой и хотя бы мало-мальски имеющий понятие о ценностях христианского характера – некой морали и нравственности – будучи неглупым и более-менее способным анализировать происходящую вокруг жизнь, может с легкостью заключить в своих размышлениях, что как бы развит ни был людской ум и разум – интеллект или эрудиция – всё это ничегошеньки не стоит, и ломаного грошика, коль сердце при этом нечисто и странствует в дебрях страстных грехопадений. Короче говоря, если вы умны и развиты, но при этом дурны собой, то человек из вас на троечку.

   Так, в рядах распрекрасной отечественной интеллигенции – среди писателей, музыкантов, художников и прочих инженеров отыскиваются целые толпы эгоцентричных гордецов, безнадежно плавающих в бесконечном океане тщеславия и эгоизма. Они читают умные книги, слушают классическую музыку, говорят на высокие темы – искусствоведы, одним словом, а человеческого в них столько же, сколько в обрюзглых канализационных крысах.

   Что главным образом отличает человека от животного? Наличие сознания? Разум? Нет, дорогие мои. Человека от животного главнейшим образом отличает не только обладание сознанием, разумом, а ещё и способность использовать эти самые разум и сознание в целях благих и, если хотите, высоких. Человеком нужно уметь быть. Умения же красноречиво рассуждать об искусствах, философствовать о любви и смысле бытия делают вас хорошими ораторами, литераторами, мыслителями – кем угодно, но никак не хорошими человеками. А задранный нос и пренебрежительное отношение ко всякому, кто не силен ни в философии, ни в искусствах, и вообще не имеет никаких особенных талантов, делают вас падалью. Дескать, я – великий пианист! Художник и поэт! Шахматист и математик! А ты всего лишь мужичок, жалкая шавочка – перестань тявкать и поскорее принеси мне бокал вина. Эх вы, интеллигенция…

   Когда я был юношей, меня пригласили на небольшой концерт фортепианной музыки; кто пригласил – не помню, да это и не так важно. Сам я музыкантом не был – так, поигрывал, бывало, на гитаре, но в музыке кое-что смыслил – самую малость. С классическим же фортепиано я был на крепкое «вы», но во мне притаилось неслабое желание познакомиться с сим чудом поближе. Мне хотелось научиться понимать классическую музыку – не потчевать же себя до конца дней своих одним только рок-н-роллом.

   Мероприятие проходило в местной консерватории, при участии студентов и выпускников именитого преподавателя по классу фортепиано – славной женщины, что на досуге промышляла ещё и поэзией. Она была первой особой, появившейся тогда на сцене и обратившейся к публике с приветствием.

   - Сегодня, в этот чудесный вечер, стены родного нашего учебного заведения наполнятся восхитительным духом бессмертной музыки. И пусть ваши сердца прочувствуют его – дух истинной красоты…

   Я хорошо запомнил её внешность – это была эффектная женщина, хоть и не молодая: длинные волосы каштановых тонов, слегка волнистые, темно-зелёного оттенка платьице, почти касавшееся пола, и полные блеска глаза – глаза настоящего романтика.

   - Рахманинов, Шуберт, Скрябин, Чайковский… Музыка – навеки любимая всеми нами. Дамы и господа, мы начинаем наш концерт! – она обладала достаточно красивым голосом, и ей, кстати говоря, удалось продемонстрировать залу все его сильные стороны – где-то в середине своей вступительной речи она порадовала публику стихотворением собственного пера – это было действительно достойно.

   За роялем показалась фигура молодого человека – важный вид, серый костюмчик – весьма элегантный, стоит признать, чуточку длинноватые волосы – неуязвимая самоуверенность читалась на его лице. Секунд с пять сидел он неподвижно, тяжело дыша, потом стал усаживаться поудобней и разминать пальцы. И вот, наконец, на радость слушателям, представление началось – он заиграл что-то рахманиновское – торжественное и великое.

   Это был симпатичной наружности парень – из него слепили толкового пианиста. Мне понравилась его игра, и я, вместе со всеми, зааплодировал знатно после взятой им последней ноты. Он играл что-то ещё – быть может, не без ошибок, но довольно хорошо – достойно, в общем.

   Далее нас порадовали темноволосой красавицей-выпускницей – с длинными пальцами и коротким платьем – достаточно коротким, чтобы суметь рассмотреть её изящные белоснежные ноги. Приятной внешности девушка. Начав выколачивать одну за другой ноты из несчастного рояля, она создавала музыку – прекрасную и завораживающую. Стало совсем не до её ног. Она играла ещё лучше, чем выглядела – вечер мне нравился всё больше и больше.

   Новые и новые исполнительницы появлялись на сцене – всё молодые девушки, а между ними совсем юные мальчонка с девчонкой. Одеты все были один краше другого – оно и понятно – концерт. Зал снова и снова наполнялся восторженными возгласами, аплодисментами и, конечно же, чарующей музыкой фортепианного искусства.

   Народу было полным-полно, все очень разные и разнообразные, но многие походили на павлинов с распущенными хвостами, другие – на индюков напыщенных. Виднелась дама с роскошной причёской – одета она была явно в выходное платье, с серёжечками и прочими побрякушками; глаза – в тенях, губы – в помаде, однако ничего излишне броского – вычурновато, но весьма со вкусом. Слегка приподняв голову, она вслушивалась в изобилие звуков, долетающих со сцены – лицо её изображало улыбку страдающего. Неподалеку от неё – компания молодых мужчин, костюмированных, с галстуками; стрижки – аккуратные, туфли – лакированные. Пахнут духами, лица – соответствующие. Должно быть, скрипачи. Несколько седовласых справа и примерно столько же слева – старая школа, профессура. Музыкальная. Посадка интеллигенции, взгляды мудрецов – завидовать и почитать.



Юриус Марийский

Отредактировано: 15.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться