Проект 14

Размер шрифта: - +

Глава XIV

Холод. Кристина всем телом ощущала жуткий холод. Девочке хотелось залезть под одеяло, укрыться им с головой и, наконец, согреться, но холод не давал даже пошевелиться. Он проникал во все поры, во все клеточки ее тела, сковывая его все сильнее. Невозможно было даже сделать вдох - настолько одеревенели все ее мышцы. Какая-то неведомая сила заставляла двигаться ее грудную клетку. Вдох, выдох. Раз за разом. Кристина, казалось, не принимала никакого участия в акте дыхания.

Еще девочке было очень страшно. Причем, было не понятно, что сильнее сковывает тело -  страх или холод. Страшно было именно от того, что собственное тело ее не слушалось.  Очень не хватало воздуха и хотелось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы напиться им, насладиться каждой его молекулой. Но глубоко вдохнуть не получалось и приходилось довольствоваться тем, что было. Вдох, выдох, вдох, выдох.

 Кристина попыталась успокоиться и сосредоточиться на происходящем. Доктор просил ее считать от ста до нуля, но она быстро сбилась и не запомнила на какой цифре. Может семьдесят три? Или Семьдесят два? Сомнение заползло глубже и она уже не была уверена в том, что это вообще имеет какое-либо значение. Зачем ее вообще просили считать, да еще и в обратном направлении? Бред какой-то. И собственно кто этот самый доктор? Почему он с ней разговаривал? Она, что болеет?

 Память тоже отказывала. Кристина силилась вспомнить последние дни, но на ум не шли даже последние минуты. В голове все перемешалось. Лица, даты, свет... Свет? Откуда тут свет? Что такое свет? Она же никогда не видела свет? А почему? Почему она находится в полной уверенности в том, что не знает что такое свет? Девочка задавала себе вопросы а ответы, казалось, лежащие на поверхности, тут же ускользали от нее. Единственное, что она знала наверняка - это то, что этот самый свет ей очень нравится. Он теплый, он начал согревать девочку и ей в нем было очень приятно находиться. В голове появился образ мамы.  Не лицо, не внешность, а именно образ. Некое существо, излучающее  тепло и нежность. Она не могла различить черты и не могла вспомнить, как выглядит ее мама. Самое теплое, самое дорогое, что только может быть на свете - образ мамы. Но и он начал отдаляться от нее, причем отдаляться в бесконечную высь. Все быстрее и быстрее, все выше и выше и, наконец, пропал вовсе. Но тут Кристина поняла, что это не мама поднимается вверх, это она сама падает, да еще с такой скоростью, что голова пошла кругом.  Девочка посмотрела вниз и ужаснулась. Ей навстречу приближалось нечто огромное и бесформенное, на фоне окружающего ее света, совершенно черное. И как только она упала в это нечто вокруг стало беспроглядно темно.

Кристина боялась пошевелиться. Тьма проникала всюду. Она прилипла к ней, как грязь - не отмыться. И когда девочка испугалась основательно ее окликнули. Чей-то голос позвал ее, сначала тихо и робко, но затем громче и настойчивей. Она узнала этот голос.

- Кристи! Девочка моя, проснись! Кристина... - Наталья Ивановна крепко держала подопечную за руки. Та вырывалась и кричала, била ногами и, чуть было, не упала с кровати.

Как только девочка успокоилась и задышала часто-часто учительница поняла - проснулась:

- Ну и здорова же ты спать, подруга, - как можно теплее сказала она, - целые сутки продрыхла.

- Я кричала? - Хриплым голосом спросила Кристина. - Горло болит.

- Нет, ты не кричала - это последствия интубации трахеи.

- Чего, чего? - Картинно скривилась девочка?

- Это когда в горло вставляют трубку, чтобы подавать наркоз и кислород, - с улыбкой поведала учительница, - это я от медсестер узнала. Как ты малышка?

- Голова болит немного, а так ничего. Я посплю еще немного, теть Наташ?

- Ну отдыхай, отдыхай. Только учти, в обед к тебе придет целая делегация, я тебя разбужу заранее.

 

- Хорошо. - сонным голосом согласилась Кристина. Она перевернулась на другой бок и тут же уснула.

Следующее пробуждение далось Кристине гораздо легче. Сознание просто включилось, выдергивая ее из безмолвной пустоты. Слух сразу дал понять девочке,  что в комнате она не одна - в комнате были слышны голоса Натальи Ивановны и Алексея Соловьева.  Но просыпаться Кристина не спешила, вернее не спешила показывать, что уже не спит. Напротив, она затаилась и постаралась следить за своим дыханием. С самого раннего детства она играла в эту игру и, порой, довольно успешно. Сначала она делала это исключительно забавы ради, но однажды, проснувшись в новогоднее утро раньше обычного, услышала, как папа ходит по ее комнате. Дыхание у отца было тяжелое, с хрипотцой, ни с кем не спутаешь. Он прошел мимо ее кровати, зашуршала елка, зазвенели стеклянные шары, затем папа так же "тихо"удалился. Кристина подождала, пока отец уйдет в свою комнату и тут же вскочила с кровати. Добравшись до елки, она обнаружила под ней традиционный новогодний подарок. Со сказкой про Деда Мороза можно было попрощаться, но девочка еще целых два года специально в него верила, чтобы не расстраивать родителей, так старавшихся устроить для дочери праздник. Зато, она всегда заранее знала, что ей подарят, успевала вдоволь нарадоваться подарку, а потом, почти искренне, порадоваться ему вновь, специально для мамы с папой. 

 Так и в этот раз Кристина предпочла послушать разговоры взрослых. От наркоза она уже отошла и прекрасно осознавала где находится, что происходит и помнила, что накануне состоялось, возможно, самое важное событие в ее жизни - операция. О ее итогах она пока судить не могла, голова была туго перебинтована и никаких особых ощущений девочка не испытывала. Ей было до жути интересно, как прошла операция, а так как от всех пациентов такие подробности тщательно скрывают, она решила узнавать все из чужих уст - наверняка тетя Наташа уже все знает .



Евгений Ильичев

Отредактировано: 29.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: