Профессия: мама

Размер шрифта: - +

Глава 7

Острый фаринготонзилит, после новогодних праздников, наш кошмар дома на три дня. Когда температура держится под сорок и снижается ненадолго, на пару градусов, жаропонижающие плохо справляются, ребенок лежит пластом и только пьет. А если не пьет, то надо вливать, хотя бы немного воды, во избежание интоксикации организма. На третий день мы сами собрались и поехали сдаваться в инфекционное отделение, где провели две недели. Уколы по расписанию, больничная еда, продавленные кровати, комковатые подушки и матрацы ждали нас.

Кажется, я спала эти три дня урывками, по паре часов, рядом с ребенком, ставила будильник, чтобы померить температуру. Когда у ребенка спустя сутки, проведенные в стационаре, снизилась температура, я тоже поспала долго.

Сама заболела вместе с ребенком, проваливаясь рядом с ним на кровати в беспамятстве, только на автомате проверяла температуру закрытыми глазами. Лечили, конечно, только ребенка, поэтому по длинному списку, состоящему из лекарств, муж привез половину пакета, в основном для меня. Три дня такого мутного состояния, и на четвертый начала смотреть более четко на все происходящее рядом. Ребенку кололи антибиотик и давали жаропонижающее, на этом все, только наблюдение. Затем присоединилось полоскание Фурацилином и орошение зева Ингалиптом. Забор крови для анализов, не только общий из пальца, а еще из вены на ВИЧ при поступлении и рентген, по подозрению на пневмонию. Бедный ребенок натерпелся от этих извергов в белом. Утренний и вечерний обход врачей, даже в выходные дни. Ребенок начинал плакать и кричать, закатывал истерики, как только видел людей в белых халатах, хорошо, что многие молодые специалисты носят цветную форму с рисунками, ребенок не принимал их за злых врачей в белом.

Пока одни обитали в палате на троих я могла работать на больничном. Муж привез ноутбук и USB-модем. Пока малыш отходил от температуры и спал, я работала. Так меня заставал пару раз врач, округляя глаза. Когда ребенок просыпался, все внимание принадлежало только ему, а ночью с выключенным светом я продолжала работать.

Больничная диета была жесткой, но ребенок начал кушать, мне на радость, после недели голодовки. Я тоже пыталась кушать кулинарные изыски столовой. Впервые в жизни попробовала постный суп с яйцом, ребенок отказался. Не знаю, где и чем мой муж питался это время? Это осталось для меня загадкой. Попросила нам принести отварного мяса говядины, как только нам разрешили. Дома в морозилке были подписанные куски филе. Не знаю, как можно испортить кусок мякоти при варке, но нам привезли пересоленную подошву, а не отварное мясо. Ребенок сначала накинулся, начал жевать, а потом все выплюнул и отошел от стола. Я решила доесть, но тоже не смогла проглотить. Ну, как? Как такое можно сделать? Жалко мясо, но пришлось выкинуть. Ребенок питался местной кухней, пока папу не заела совесть, и он по утрам, перед работой, стал привозить нам вкусную кашу своего приготовления и компот из сухофруктов.

Эффектная «передачка» в большом пакете: большой контейнер с кашей в термосумке и пятилитровая бутыль с компотом. Нам соседи завидовали белой завистью!

Ребенок пошел на поправку, к нам подселили соседей, молодая мамочка с полуторагодовалым ребенком. Она согласилась остаться и колоть ребенка антибиотиками, хотя более вероятно у них просто лезли зубы. У меня ребенок только в садике узнал весь спектр жаропонижающих и мукалитических средств, познакомился с ингалятором и КУФ-терапией, а боль от уколов антибиотиков познал сейчас. Странная мамочка, кормит такого взрослого ребенка пюре из банок, а я смотрю большими глазами на эту картину, пока мой ребенок сам ест.

Я такой человек, находясь хоть где, могу завести разговор и познакомиться. Не умею игнорировать и играть в молчанку. Так вышло и с соседкой по палате, мы в основном общались про детей. Я с ней делилась опытом, рассказывала, как приучались к ложке и распорядку.

Так наше пребывание в стационаре подошло к концу, больше двух недель никто нас держать не собирался. После необходимых анализов для выписки, мы двумя листами выписного эпикриза с рекомендациями и больничным листом для меня, мы на такси поехали домой.

Когда муж приехал вечером после работы, уставший и голодный, его ждала чистая квартира и борщ с котлетами на плите. Доедая ужин, он внимательно смотрел на нас.

- Ты с ребенком как после посещения лагеря Освенцем. Щеки впали, только глаза и нос остались.

- Ты нас боялся кормить мясом. Только испортил кусок.

- Ну, хватит, я же сказал, что не знаю, как готовить.

- Ладно, пережили. У нас еще одна проблема. Две недели домашнего режима, после антибиотиков. Кто из дедушек посидит?

В итоге дедушки согласились и сидели по очереди, пока мы были на работе. Я только звонила, раз пять в день, чтобы узнать, как обстоят дела дома. А вечером, перемывала пизанскую башню в раковине или разгребала бардак в детской. Ох, уж эти добрые дедушки, которые разрешали ребенку делать, что пожелает. Никаких ограничений!

Работодатель доволен, работа сделана в срок без нареканий, обещает премию. Ребенка пора выписывать в детский садик, вечерний прием на участке, просто создан для работающих родителей. Проблема возникает на входе в здание детской поликлиники, ребенок отказывается заходить. Заносим на руках в здание, он кричит, вырывается и убегает к выходу. Еле уговариваем, муж несет на руках до кабинета, принимающего врача, у меня в сумке новая коллекционная модель машинки. Незаметно передаю медсестре, пока ребенок кричит и пытается убежать из кабинета, а муж догоняет. Все-таки разрешил осмотреть себя, за что получает машинку. С мокрыми глазами от слез, но довольный подарком, покидает кабинет.



Натали Лемм

Отредактировано: 06.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться