Профессор Декарт начинает все заново

4

Фредерик думал после встречи с мадам Дейрас, что дни до четырнадцатого декабря будут для него тянуться раздражающе медленно или, наоборот, промелькнут пугающе быстро. Однако уже в понедельник в редакции «Курьера» он забыл и об Амьеле, и о литературной гостиной, на которой должен был наконец-то встретиться с ним.

Господин Питоре с утра закрылся в своем кабинете для ежемесячного священнодействия – подведения бухгалтерского баланса. Через какое-то время выглянул и отрывисто бросил: «Декарт, зайдите ко мне». Под внимательными взглядами коллег Фредерик прошел через всю редакционную комнату, стараясь держать спину прямо, а голову высоко. «Жаль, ни одного урока я пока так и не нашел», – единственное, о чем он подумал, открывая тяжелую резную дверь в кабинет патрона.

– Я сопоставил количество присоединившихся в декабре подписчиков с количеством корреспонденции, которую почта теперь доставляет на ваше имя, Декарт, – сухо сказал патрон. – И решил, что ваш странный упорный интерес к европейской политике может принести некоторую пользу для газеты.

Фредерик понял, что прямо сейчас увольнять его не собираются. Он стоял, опершись на палку, и смотрел то на патрона, то на карниз над его головой, узкий деревянный выступ, который отделял темные панели от обоев в широкую полоску – цвета старого золота и бордовую с тонким узором. Тоже бордовым с неприметным узором был по странному совпадению и галстук господина Питоре. Владелец газеты откинулся на спинку кресла и внимательно изучал выражение лица своего служащего, которого он, конечно же, заставил поволноваться.

– Почему вы никогда не носите нормальные галстуки, Декарт? – внезапно бросил он. Видимо, перехватил взгляд, устремленный на широкую полосу бордового, мягко переливающегося шелка.

Вместо ответа Фредерик отодвинул край своего шейного платка.

– Во всяком случае, патрон, не для того, чтобы сойти за представителя б-богемы.

– Вы что же, теперь, – он подчеркнул голосом слово «теперь», – стыдитесь того, что воевали за Францию?

В это мгновение Фредерику показалось, что господин Питоре знает о нем гораздо больше, чем он сам счел нужным рассказать. «Нет, – успокоил он себя, – того, что я не скрывал с самого начала, для подобного вопроса вполне достаточно».

– Не стыжусь и не жалею, однако и п-предмета для гордости не нахожу. Для большей части событий нашей жизни, и даже для войны, – а может быть, особенно для войны – существует пословица: «Делай, что должно, и будь что будет».

Бледно-голубые глаза патрона быстро окинули его напряженную фигуру и остановились на его трости.      

– Где-то не так давно я слышал эту пословицу… Ладно, к делу. Берите стул и садитесь.

Фредерик принял приглашение.

– Прошу вас подумать вот о чем. Не торопитесь с ответом, но и не медлите слишком долго. До завтра я подождать могу. Вы смогли бы написать большую статью, на целую полосу… ну, скажем, о современной политической обстановке во Франции? Если она получит успех, можно будет опубликовать целую серию таких статей – не только о французских делах, но и о германских, австрийских, британских, итальянских, испанских…

– Полагаю, – ответил Фредерик, не раздумывая ни секунды, как будто язык успел опередить его сознание, – о Франции я бы такую статью написал, и даже не одну. Я и так уже п-публиковал и комментировал много материалов о положении страны после военного разгрома и о политических процессах, которые в ней идут. Наверное, я мог бы сделать некоторые п-прогнозы и относительно судьбы нынешней республики.

– За сколько дней справитесь? – глаза патрона остро и проницательно блеснули.

– За неделю.

– Почему именно за неделю?

– П-потому что текст в общем виде у меня будет готов до пятницы, а в субботу я проведу вторую половину дня в библиотеке и п-проверю некоторые факты, даты, имена, за которые я без картотеки под рукой не могу поручиться. В следующий понедельник статья будет у вас на столе.

– Так, так… Ну а что вы скажете о серии статей, посвященных другим странам?

– Здесь я не эксперт, патрон. О г-германских делах знаю чуть больше, об австрийских, испанских и итальянских – меньше. Для этих статей может п-потребоваться время. Тем более если при этом заниматься ежедневным обзором новостей, моей прямой обязанностью.

– Для журналиста вы хотите слишком много. Больше чем за неделю ни одна статья не пишется.

– Но ежедневные газеты п-политической аналитикой обычно и не занимаются, – возразил Фредерик. – В лучшем случае такие материалы выходят раз в неделю. Даже из рук экспертов. А я, как успел уже п-признаться, не эксперт.

– Любой из них, – господин Питоре вдруг кивнул на дверь, за которой притихла в ожидании развязки вся редакция, – начал бы в ответ на такое предложение юлить, метаться между страхом и соблазном и набивать себе цену. Вы же, как я успел заметить, цену себе никогда не набиваете, хотя прекрасно ее знаете. «Да будет слово ваше: «да, да», «нет, нет», а что сверх того, то от лукавого»[1]. Усвоили это с детства, не так ли?