Проклята луной

15.

Еву пригласили в студию третьей, после Ивана Харитонова (вместо тоги тот напялил серый костюм, который, к слову, сидел на нем гораздо хуже, нежели простыня) и эксперта в области сатанизма. Оказалось, что и такое существует. Ведущий представил Еву и спросил, что та думает по поводу случившегося: есть ли у неё теории, видела ли она что-нибудь «третьим глазом»? На экране тем временем высветилось фото. Ева в лучах заходящего солнца, темно-каштановые волосы окрашены рыжим, на щеках румянец.

— Н-нет, — прошелестела мертвенным голосом.

В наушнике, закрепленном за ухом, мужской баритон подсказал:

— Объяснитесь, что вы не умеете читать будущее.

Ева заговорила, но слова полились совершенно другие:

— Всего жертв будет шестеро. — Она пристально глянула на свою левую руку, запястье которой украшала родинка. — Я умру последней.

И ногтем надавила на запястье, будто перерезая то.

— Это дело рук сатанистов? — сориентировался ведущий.

Она невесело ухмыльнулась и перестала отвечать на вопросы. Перед глазами поплыли мушки. Забилась жилка у виска. Пришлось сделать глубокий вдох и долгий выдох, чтобы прийти в себя.

— Целительница Евангелина погрузилась в транс, — отшутился ведущий.

Позвали девочку-гадалку (ту, которая ходила в пижаме с мишками), следом Сергея. Девочка разревелась, когда на экранах мелькнул кадр с мертвенно-бледным лицом «невесты». Сергей отреагировал на картинку сдержанно, только сильнее прижал к себе колотящуюся от озноба Еву.

В ней что-то менялось…

Затем в студию пригласили мать парня, на которого повесили убийство. Будто бы ей не хватало горя, кроме этих дешевых постановочных шоу.

— Он не мог, не мог… — твердила она, раскачиваясь. — Вы должны знать правду… Не мог… Он у меня актер-любитель, мечтал Москву покорить… Не мог…

Ведущий с садистским упорством допрашивал мать, а та заикалась и путалась в словах. Повторяла это «не мог» как заведенная игрушка. Наконец, какой-то из приглашенных гостей потребовал отстать от похоронившей сына женщины, и ведущий прервался на рекламу.

Мать увели за кулисы. Она вырывалась, умоляла выслушать её. Успела схватить Еву за рукав платья, но Сергей скинул прикосновение, только бы не напугать Еву ещё сильнее.

— Не мог, понимаете?! — выкрикнула мать, уже уведенная за сцену.

Ведущий скривился от отвращения.

Организатор, вышедшая в зал, обратилась к зрителям, поменяла некоторых местами для лучшей картинки. Посоветовала Сергею с Евой обниматься более открыто — для зрелищности. Девочке-гадалке подала носовой платочек.

Из несчастья устроили фарс…

И вот, ведущий объявил:

— Вновь здравствуйте! Тема нашего сегодняшнего вечера шокирует. Она не оставила равнодушным никого. Тьма бродит вокруг каждого из нас. Напоминаю, что происходило в минувшее эфирное время…

— Давай уйдем? — жалобно попросила Ева Сергея. — Мне не по себе.

Она вся ходила ходуном. А главное — совсем не помнила того, о чем недавно говорила. Что-то про смерть? Неужели она видела гибнущего в пламени Сергея? Быть такого не может!

— Перенервничала? Вот я идиот, позвал тебя сюда... Хочешь, попрошу валерьянки? — заволновался Сергей, поправляя ворот водолазки.

— Нет, давай просто уйдем?

Сергей кивнул и собирался встать, но ведущий громогласно объявил:

— Встречаем женщину, известную всему Поволжью по событиям десятилетней давности. Жарким летом семь туристов из Санкт-Петербурга справлялись по Волге и пропали. Именно она сообщила, где их искать. Путешественники заблудились в незнакомых лесах, но эта колдунья предоставила поисковому отряду точные координаты. Поприветствуем Марфу.

Зал зааплодировал. Десять секунд, двадцать, тридцать. Хлопки смолкли, а старуха в клетчатой юбке так и не появилась.

— Поприветствуем Марфу! — повторил ведущий с нажимом.

Ева почувствовала тошноту.

Колдунья скинулась с крыши телецентра. Как забралась туда, зачем полезла, кто её пропустил — загадка. Охранники уверяли: как глаза заговорила. Ничегошеньки не помнят. Её помнят, а дальше — пустота.

Всех отпустили по домам. Записи с камер наблюдения не показали ничего существенного (так сказали в краткой сводке новостей). Самоубийство и ничто иное. Старуха спрыгнула сама, на прощание улыбнувшись.

Дома Сергей отпаивал Еву сладким до приторности чаем. Понадобился пузырек с крепкими успокоительными каплями, чтобы она пришла в себя и перестала биться в истерике. Теперь Ева смотрела на него спокойно и даже чуточку безразлично. На сердце было пустынно, но и дурные мысли не лезли в голову.

Вокруг неё клубилась энергия, электрическими разрядами прорезала воздух. Стекала к кончикам пальцев и капала на пол невидимыми огненными всполохами.