Проклята луной

8.

Она настойчиво вдавливала кнопку звонка, и за дверью разносилась птичья трель. Долго, нудно. Оглушительно громко.

— Кто приперся-то в такую рань?! — донеслось недовольное.

Ева тряхнула головой и не ответила. Она смотрела прямо в «глазок», насмешливо и спокойно.

— Ева! — ахнула заспанная тетка из-за двери. — Четыре утра, ты на кой ляд приехала?..

Загремели замки. Тетка была одета в нелепый леопардовый халат и ночную сорочку до пят в сине-желтый цветочек. На жабьей морде, одутловатой и обвисшей, отразилось недоумение пополам с раздражением.

— Впустите? — не дожидаясь ответа, Ева оттиснула тетку к стене и прошла внутрь.

Тетка кивнула, но глядела настороженно и всё охала про ранний час. Жила она одна в просторной двухкомнатной квартире. Ева бесцеремонно прогулялась по комнатам, не стягивая туфель. К стене прикручен плоский телевизор, напротив стоит новенький диван. В серванте фарфор, хрусталь. Да, не бедствует. Ева повторила эту фразу вслух. Тетка тут же сложила руки лодочкой у груди.

— Ах, как же не бедствую, когда денег совсем нет. Вещички-то мне Темочка прикупил, сама бы я их ни за что не взяла. Куда мне, нищей, до вашей роскоши? Ты, видать, помириться приехала? Так могла б и по телефону, не мотаться в такую-то даль. Туфельки-то сымай, а то я полы намывала вчера только.

— Чаем напоете? — вместо ответа спросила Ева, шагнув в кухню, и полезла в шкафчик за заваркой. Ошиблась — на полках выстроились в ровненький рядок банки с крупами. Ева осмотрела их, хлопнула дверцей, открыла ящик стола.

— Где у вас чай?

Тут до тетки дошло, что подчиняться племянница не собирается. Она уперла мясистые руки в бока и громогласно потребовала:

— Или обувь скидывай и веди себя нормально, или шагом марш отсюда. Спать приличным людям не даешь.

Тут-то Ева всё и поведала. Про полмиллиона родительских накоплений, про стоимость похорон и про то, как они с Машкой выживали на одной грече, пока тетушка покупала сыночку тачку. Их от голода иногда шатало, но гарнитур они не продавали, как и другие мамины драгоценности (кстати, не желает ли тетка их тоже присвоить себе?) А тетка не погнушалась названивать студентке-Машке и тянуть с той последние крохи. Ненависти в Еве не было — выгорела. Но то, что тетка просила денег у Машки, которую сама же обокрала, — это выводила из себя.

Рассказывая, Ева достала чашку с котятами, плеснула туда холодной воды. Чайный пакетик отыскался в третьем шкафчике. Хозяйка дома молча следила за её манипуляциями.

Когда Ева замолкла, тетка ответила что-то невнятное, и голос её стал наигранно оскорбленным.

— Да как ты смеешь, неблагодарная?! Я в похороны все деньги вложила, ещё и своими расплачивалась, вам двадцать тысяч из заначки выложила, а ты меня в воровстве обвиняешь?

Лицо побледнело, приобретя синюшный оттенок.

— Давайте договоримся, — рассмеялась Ева и побренчала ложечкой по стенкам чашки, размешивая сахар. — Если вы неожиданно раскаетесь, то отдадите мне гарнитур. Расстанемся, так сказать, полюбовно.

— Ах ты, дрянь! — тетка подлетела к Еве, пытаясь схватить её то ли за волосы, то ли за рукав. Ева вывернулась. — Я полицию вызову!

— Валяйте.

Внутри — по жилам, по венам, по артериям, — расползался лед. Бах! И он вырвался наружу ударной мощью. По стеклянным дверцам кухонных шкафчиков пробежали трещины-паутинки. Ева для зрелищности крутанула ладонью. Осколки стекла осыпались на столешницу. Котята разлетелись на осколки, расплескав холодный чай. Тетка, отпрянув, завизжала.

— Свят-свят-свят!

И принялась креститься.

— Свят или не свят, а за жадность ты поплатишься, — выплюнула Ева. — Что, не присваивала себе чужого? Чем клянешься? Собой?

— Господи, да что ж ты за чудовище... — Тетка пятилась к коридору, беспрерывно крестясь.

— Ты каждый рубль возместишь втройне, — пообещала Ева замогильным голосом. — Ради сыночка старалась, не так ли? Тогда и сыночка придется наказать.

Дверь захлопнулась перед самым теткиным носом. Та тянула, дергала, но ручка не поддавалась. Железо, покраснев, раскалилось. Ещё немного, и оно бы расплавилось. Тетка взвыла, прижимая обожженную ладонь к груди.

— Я всё отдам, честно. Не трожь меня... Прости уж, что взяла у вас тогда оставшиеся средства, я ж знала, вы сильные, вы выберетесь, а сын без машины… он же… Я все отдам до последней копеечки, что позаимствовала…

— Гарнитур я заберу сейчас, а деньги можете отправить на банковскую карту, — безмятежно сказала «прежняя» Ева. — Номер я вам запишу. Есть листочек?

Тетка, дрожа всем телом, достала из серванта в гостиной гарнитур. Вручила его, воя как сирена. Ева дотронулась до янтаря на серьгах, теплого и искристого, и улыбнулась.

«Скоро ты будешь дома», — подумала она с нежностью.