Проклята луной

2.

Ева развернула газету трясущимися пальцами.

«Завод дышит сплетнями. Кто с кем и когда — всё это обсуждается и обмывается ежедневно и ежечасно. Поэтому исчезновение Юлии Степановой не осталось незамеченным. Её матушка с утра позвонила на завод, обеспокоенная пропажей дочери. Девочки, с которыми Юлия вчера отрабатывала допоздна, в один голос твердили начальству: разошлись на развилке, Юля направлялась домой. Что произошло с замечательной девушкой, начинающим конструктором, всеобщей любимицей? Она не могла загулять — не в её правилах.

До Саши сплетни долетают к десяти утра. Они с Юлей пришли в отдел в один год, работали на одной и той же должности и сидели за соседними столами. Когда она не пришла утром на работу, Саша встревожился. Юля никогда не опаздывает и не прогуливает, даже с температурой несется к родному чертежному столу. А оказывается, она пропала. Не дошла до дома…

У Саши замирает сердце. Только не Юля! Он по ней сохнет уже год и всё страшится признаться. Пробовал по-простому: предложить сумки донести, до дому проводить, да у Юли кавалер посолиднее появился, мастер Иван. Ей не до очкастого Саши, одетого во фланелевую рубашку.

Что же с Юлей?!

Целый день Саша вертится вокруг кумушек из отдела: Таньки Андреевой и Галки Макаровой. Эти первыми узнают все новости. Но и они ошарашены, строят одну догадку за другой.

Времена нынче опасные, твердят в отделе. Спина Саши покрывается испариной.

— А Иван что? — как бы невзначай спрашивает Саша. — С ним кто-нибудь разговаривал?

Танька смеряет его насмешливым взглядом. Дескать, ну что за олух выискался, считает, будто с женихом Юли никто не пообщался.

— Он руками разводит, — отвечает размалеванная Галка и кривит губы. — Вчера с ней не виделся даже.

В обеденный перерыв Саша сам идет к Ивану, отбросив гордость и смущение. Мало ли что подумает тот про него, главное — найти Юлю. Станки затихли, рабочие тянутся в столовую, переговариваясь и смеясь. Их не тревожит, что исчезла смешливая низенькая девочка с веснушками на носу. Саша взбешен их равнодушием! Ну как же так?! Кто-нибудь вообще её ищет?

Перед тем, как зайти в коморку мастеров, Саша поправляет очки. Ему почему-то неуютно, хотя кто эти мастера такие? Но они вселяют в него робость, точно большой начальник в маленького подчиненного. Саша стучится. В коморке, сложенной из листов железа и обклеенной страницами из газет, обедают Иван с Алексеем. Второй мастер участка комплектации изделий, неплохой парень, рукастый. Они здороваются с Сашей, и тот понимает, что рука у него вспотела от рукопожатия. Он незаметно обтирает её об штанину.

— Ваня, — обращается к высокому брюнету, — можем пообщаться наедине?

Иван с тоской посматривает на недоеденный обед, но кивает. Вместе с Сашей он выходит из коморки и проходит вглубь цеха. Остывают токарные, фрезеровочные станки. Металлическая стружка покоится прямо на полу, ещё не убранная в деревянные ящики. Непривычно видеть цех спящим, пускай и ненадолго. Саша вновь поправляет очки.

— Ну? — нетерпеливо напоминает о себе Иван.

Он одет в рабочую форму: голубые штаны и такую же куртку, на воротнике которой не достает черной пуговицы. На нем громоздкие рабочие ботинки, а левая щека вымазана в мазуте. На правой же щеке свежая царапина, длинная и глубокая.

— Я насчет Юли, — Саша мнется. Не привык он общаться с чужими людьми. Он нелюдимый, замкнутый, «себе на уме». Таким его вырастила мама-учительница, и он не умеет быть иным. И разговаривать особо не умеет. Только с Юлей и мог поболтать о том да о сем. Она такая замечательная, что при ней невозможно молчать.

— Что насчет Юли? Я уже сто раз сказал, что не представляю, где её искать.

Голос Ивана грубый и даже жесткий. Не обеспокоенный или грустный. Неужели ему всё равно?! Если бы Саша был женихом Юли, он бы весь город облазал, только бы сыскать пропавшую невесту. А Иван смотрит раздраженно.

— Она ничего не… ну… не говорила? — Саша не собирается останавливаться. — Это же страшно… Что с ней… Времена нынче опасные.

Но и эта фраза не приносит пользы. Иван сплевывает.

— Слушай, ты, не помню как тебя, прекращай уже. Найдется Юля, никуда она не денется. Если это всё, о чем ты хотел поговорить, тогда до встречи.

Саша преграждает ему путь.

— Тебе, что, плевать на нее?! — он возмущен до предела. Очки скатываются на кончик носа, и в глазах плывет.

— Не твое собачье дело, — огрызается Иван и, плечом оттесняя Сашу, направляется к коморке. — Не лезь в чужие отношения, ладно?

Саша сжимает и разжимает кулаки. Щеки краснеют, но не от стыда, а со злобы. Да как он смеет так пренебрежительно относиться к пропаже человека?

Весь оставшийся день он толком не чертит, потому как мысли совсем не о том. Тупо смотрит на линейку с карандашом, а взяться за них не может. И слова Ивана заставляют кровь вскипать. «Не твое собачье дело»! Да как он может!