Проклятая и Следопыт

Размер шрифта: - +

Глава 1

Теплый осенний вечер. Мама, вздыхая, клацает печатной машинкой, приканчивая перевод, малая делает вид, что делает уроки, а в действительности — что-то пишет в своем блокноте-дневнике с разноцветными страничками. Кот Мурчик, Мурчала, Мурчище сидит у распахнутого окна. За окном маленький городской сквер, пожелтевшие листья сияют, подсвеченные фонарем, ветер подбрасывает на подоконник желто-красные звезды клена.

Я люблю фотографировать малую, кота и сквер, и единственное в этот вечер, что тревожит меня в мыслях о будущем — то, что в мире-который-нам-никогда-не-завоевать фотопленка в большом дефиците. Я стою на кухне и завариваю нам троим чай. Он пахнет цветами и ягодами, и тоже немножко осенью. Чай маминого авторства. Она любит придумывать новые смеси. Сама собирает весной тонкие вишневые побеги, сушит листья мяты и ягоды шиповника, покупает экзотические прянности... Мама говорит, что ее прадед был знаменитым деревенским колдуном. Видимо, страсть варить зелья — это наследственное. Когда мне грустно, страшно, неприятно, когда надо в расветную рань по зимней стуже тащиться на учебу, когда завалила экзамен, или мы все поссорились — я вспоминаю, что придет вечер и мне надо будет заваривать янтарно-красный чай на троих, а кот Мурчала, как придирчивый восточный владыка, станет выбирать на запах, кусь и коготь, у кого из троих его наложниц колени мягче и удобней...

Звонок в дверь обрывает умиротворение, как сигнал тревоги. Стоящего за дверью всегда можно угадать по звонку. Два кортких, резких звука — как два выстрела, в голову и контрольный. Больше неизвестный не суетится, не нажимает на кнопку — молча ждет за дверью, пока мы нерешительно переглядываемся, пока шепотом переспрашиваем друг друга, пожимаем плечами, стараемся унять внезапную тревогу.

— Кто там? — наконец спрашивает мама, заглядывая в глазок. Тут же поджимает губы — увиденное ее не обрадовало. — Кто вы?

— Служба безопасности Теней. Откройте дверь, гражданка, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Мама оглядывается на меня. Лицо ее становится страшно бледным. Я перестаю дышать, немею, цепенею — неужели это по мою душу? Неужели они меня все-таки выследили?

— Несколько вопросов касательно ваших соседей, — добавляют из-за двери.

Мы с мамой облегченно выдыхаем. Она делает мне знак рукой, я покорно прячусь в комнате, закрыв за собой дверь. Стараюсь передвигаться очень тихо, прижимаю палец к губам, чтобы сестра тоже молчала. Живи мы на первом этаже, не на третьем — вылезла б в окно. Напряженно прислушиваюсь к происходящему в прихожей. Мама отпирает засовы.

— Ваше имя? Фамилия? Вы живете здесь одна? Ваши дочери дома? — резкий, звучный мужской голос.

— Младшая дома, — отвечает мама почти невозмутимым тоном. — А что с моими соседями?

— Пока не знаю, — признается гость. — Вы позволите осмотреть вашу квартиру?

— Зачем?

— По долгу службы, гражданка.

— Простите, — говорит мама. — Ни в коем случае не хочу вас обидеть, не принимайте на свой лично счет... но я читала в газетах, несколько случаев ограбления людьми в форме... я не могу отличить, настоящее вы мне показали удостоверение, или нет, но я слабая женщина, кроме меня, в квартире ребенок, и я просто боюсь пускать незнакомого мужчину в дом. Простите еще раз, приходите с ордером на обыск, с понятыми — тогда впущу без вопросов... Простите меня, пожалуйста, я не хотела вас оскорбить...

Напряженно вслушиваюсь в мамин говор, мужчина молчит... а я чувствую что-то странное. Боль в груди, да такую, будто сердце заживо выдирают.

— Ой! Ой... — сестра не удерживается, вскрикивает, тут же зажимает рот ладошкой. Опускаю взгляд. Даже сквозь футболку видимое, на правой груди проступает клеймо, оно еще никогда не было настолько ярким, оно горит вместе с моей кожей, и боль такая, что я, кажется, вот-вот сознание потеряю, собираю в кулак всю силу воли, чтобы только не заорать... не заорать...

Дверь комнаты распахнута. Высокий мужчина в черном стоит на пороге и смотрит на корчащуюся меня.

Еще одна Проклятая в нашей стране разоблачена.

Боль уходит, я обретаю способность дышать. Сам собой вырывается жалкий скулеж, прикусываю губу.

— Скрывали дочь? Столько лет? — говорит вошедший маме спокойно, мягко, даже будто сочувственно. И тут же:

— Вы арестованы. Не рекомендую делать резких движений. Становитесь обе тут, перед моими глазами. — достает откуда-то из куртки наручники.

— Стойте! Это какая-то... ошибка... — под конец мама говорит уже шепотом. Клеймо все еще светится на моей груди, почернело. Какие уж тут ошибки.

Мужчина защелкивает наручник на моем запястье. У него резкое, остроскулое лицо, светлые до седины волосы стянуты сзади в короткий хвост. Кажется, я уже видела его. В газете, или по телевизору?

Марк Следопыт, неужели это он собственной персоной? Какая честь, меня арестовывает лично глава службы Теней...

За его спиной мама подмигивает мне, косит глазом на стул, на печатную машинку... Жжет клеймо. Если я шарахну по нему своим проклятием, а мама стулом... У служителей Тени есть способы защиты от Проклятых, я много об этом читала. Также не факт, что две женщины в рукопашной завалят сотрудника спецслужбы. И, наконец, мы не знаем, один ли он, или за дверью еще кто-то ждет. Отрицательно качаю маме головой.

— Почему вы за столько лет не сообщили о... способностях своей дочери в соответствующие органы? Вы знаете, что за сокрытие Проклятого вы несете уголовную ответственность?

Мама не выдерживает — криво, с ненавистью усмехается. Ни один любящий родитель не захочет, чтобы его дитя пожизненно держали на ядовитых, отупляющих лекарствах. У нас очень гуманное государство. В Карьяне, например, подобных мне расстреливают.



Алена Нехищная

Отредактировано: 10.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться