Проклятая невеста и тайны города у болот

12.2

***

Шесс не ценили ни золото, ни драгоценные камни, ни деньги. Они жили в гармонии с природой и агитировали других отказаться от бесполезной мишуры. В предгорье осталось немало их поселений – пустых, разрушенных ветром и дождем, захваченных лесом или скрытых под оползнями. Туда не стремились мародеры: знали – поживиться там нечем. Даже заброшенный храм, где колдуны поклонялись своим непонятным богам, не привлекал любителей покопаться в чужих костях.

Боги шесс требовали еды и огня. Им не подносили самоцветы, их не наряжали в золотые одежды, служители не брали плату за вход на священную землю и не собирали сокровищницы именем небожителей. Все, что когда-либо попадало в храм, давно превратилось в прах. Осталась только история, да кого она интересовала?

Валесийские ученые предпочитали изучать равнинных шесс, на худой конец – приморских. Какая разница, где копать, если народ один? Лучше уж в комфорте, рядом с цивилизацией… Или на жарком пляже, в компании языкастых рыбачек.

Господин Аноза не последовал умным советам и выбрал Холмы. Он привез в княжество молодую жену и с головой погрузился в исследования, будто позабыв о ее существовании. Известно ведь: шесский храм спрятан в ущелье между горой Арьба и Крячьим плато, в нескольких часах езды от заброшенной крепости линг, точно к северу от Собачьей скалы. Любой школьник тыкнет пальцем в карту и со снисходительным видом заявит: цель именно здесь.

Проблема заключалась в том, что ни одна местная экспедиция без проводника шесс не сумела преодолеть и половины ущелья. Каждое из трех организованных Прихолмьем предприятий закончилось плохо. Травмы, болезни, силы природы и беспощадный рок словно сконцентрировались на отрезке пути, который при нормальных обстоятельствах можно было проехать за несколько часов.

Аноза поднял архивы и сделал вывод, якобы ущелье заколдовано и лишь чистокровный шесс способен добраться до храма. Также выяснилось: последний известный людям представитель этого народа обитает «там поблизости» и на контакт идти отказывается.

Человек, который клялся в существовании колдуна, считал себя проклятым. Он участвовал в первой экспедиции и по возвращении превратился в сущую развалину. В каком-то смысле ему повезло – остальные исследователи покинули этот мир в течение нескольких лет.

В обмен на точную информацию этот человек требовал одного: уничтожить скульптурную композицию «Сожжение шесской идолопоклонницы служителями Великого», установленную во времена старого князя возле шесского же святилища в южной части города.

Аноза пытался получить разрешение на снос, однако городской совет заупрямился. Культурное наследие, послание потомкам… И вообще, каяться поздно. Проклятие молотом не снимешь.

Потом у мужа Майвы появился помощник – весьма хваткий молодой человек из местных. Он горел жаждой действия, считал линга-Анозу непобедимым, а себя – прямым потомком шесс, и рвался на подвиги.

Майва умоляла мужа прислушаться к словам тех, кто на собственном опыте убедился: храм – недостижимая цель, но господин Аноза польстился на воодушевленные речи ассистента. Они вместе отправились в путь, твердо намереваясь развеять миф о проклятом ущелье.

Дураку ясно: проводник-шесс – это сродни «постучать по дереву» или «плюнуть через левое плечо». Раньше, лет пятнадцать-двадцать назад, все подряд свободно ходили к храму, и нечего придумывать небылицы.

Доказать свою правоту Аноза не сумел. В часе езды от храма он схлопотал солнечный удар и упал в ущелье. Помощник и пара наемных охотников не смогли достать тело. Его обнаружили позже и опознали лишь по личным вещам.

После трагедии ассистент утратил азарт и уехал в Валесию, наемники исчезли в неизвестном направлении. Больше о шесском храме никто и не помышлял.

***

– Меня всегда удивляло, как по-разному может звучать одна и та же история. – Джи Лин поправил поленья в камине охотничьего домика, растопленном лишь для того, чтобы проверить водонепроницаемые спички. – И вы, и Майва говорите об этом как сдержанная информационная заметка в газете, Шонник делает упор на мистику, а Старый Сэм – на пренебрежение техникой безопасности. В те времена у меня хватало других забот, и подробности этого дела прошли мимо моего внимания.

– Уверена, кое-что вы знаете. – Мелиса сидела в кресле-качалке, смотрела на пламя и готовилась отодвинуться подальше, даже отгородиться от тепла большим мягким диваном, потому что ночь выдалась душной, хотелось подставить лицо ветерку, а не греться у огня. – Имя ассистента, например. Меня оно сильно озадачило.

Князь отошел к открытому настежь окну, сквозь которое заглядывала полная луна.

– Арман Майлир, – проговорил сдержано. – Если бы не видения вашей подопечной, я бы счел это совпадением.

– Или кто-то ее пугает, – справедливости ради предположила Лиса, хотя сама она относилась к этой версии скептически. – Будем честны: я верю в магию или мистификацию, но не в мистику.

– Все имеет объяснение? – хмыкнул Джи Лин. – Это и моя позиция.

– И причина того, почему вы рветесь лично увидеть место, где погиб Аноза, и расспросить возможного свидетеля? Умоляю, не изумляйтесь так фальшиво! Оставьте байки о приключенческих порывах для прессы. Вас что-то насторожило в той истории, а теперь подозрений стало больше. Вы не доверяете своему окружению, не так ли? О, не сердитесь, я не о Майве или Шоннике, а о тех, у кого есть власть, деньги и связи. Одиннадцать членов городского совета, например.