Проклятье Рябиновой Петли

Размер шрифта: - +

Седьмая глава

I — Малахия

На ужин не пошёл. Не хотел засветиться перед братом и мечеными в нетрезвом виде, хотя мозги у меня соображали как обычно, ну почти. И всё же, когда все собрались в столовой, я умылся холодной водой и отправился спать.

Но мне не спалось. Долго крутился, натягивая одеяло по подбородок и иногда замирая, чтобы вращение комнаты догнало меня и перед глазами перестало плыть. В желудке ощущалась тяжесть, будто я выпил цемента, и он там застыл, но вскоре я свыкся с ней и окунулся в поверхностную дремоту с размытыми образами сновидений.

Стоило двери в спальне скрипнуть, как пелена дремоты прорвалась и на меня обрушилась волна такой глубокой тоски и такого искреннего сожаления, что если бы в спальню зашёл маньяк, намереваясь полоснуть меня ножом по горлу, но при этом прося прощения — я бы простил. Не колеблясь.

По звуку шагов узнал брата. Должно быть второе испытание закончилось. Однако вместо того, чтобы сесть и спросить, как всё прошло, я не двинулся, придавленный к матрасу сожалением, будто горой камней. Спину заливал холодный пот.

Я чувствовал, что Норвак стоит рядом и смотрит на меня. Смотрит так, как смотрел всю жизнь. С тухнувшей, словно на повторе, верой в лучший конец. От этого моё сердце превратилось в перепуганную птицу, но я старался имитировать глубокое сонное дыхание. Помню, когда-то Норвак сказал, что он не верит в чудеса, а колдовская сила для него бремя.

Никогда в жизни я никого так не хотел спасти, как брата.

— Прости меня, Мэл, — прошептал Норвак так, будто говорил последние слова. И я не выдержал:

— А я ни на что и не обижен, старший брат.

— Засранец, не спишь-таки?

— Не получается. — Я сел и телекинезом включил светильник. — Как прошло второе испытание?

Норвак стащил с себя спортивные штаны с майкой и залез на свою кровать. На месте недавнего ранения в плечо остался тонкий рубец, искажающий татуировку часов со стрелкой, указывающей на полночь.

— Прошло и прошло. Я спать хочу. — Норвак закутался в одеяло и улёгся на бок. — Мне-то не впервой спать мало или не спать вообще, но испытания выматывают. А третье состоится уже завтра в обед.

— Позади уже половина инициации. Так быстро время летит.

— Ага, а ты успел умудриться закрутить роман с Боригард.

— Она просит называть её Отто, — сдерживая улыбку, поправил я.

— Всё равно. И, ах да, она… хм… — Норвак словно специально жевал слова и не спешил договаривать.

— Что?

— Все разошлись по комнатам, а она одна пошла к озеру. Подумал, ты захочешь знать.

Я откинул одеяло, сел и, обувшись, покинул комнату. Лишь вдогонку мне прыснуло смесью ревности с каплей гордости. Бесспорно — у Норвака тоже имелись чувства к Боригард. Но он же не пытался сделать первый шаг. Впрочем, я тоже не пытался. Она сама его сделала.

В поместье царила ночь со скрипящим откликом старого полового покрытия. Я знал все коридоры наизусть и потому без проблем спустился на первый этаж, накинув куртку и прихватив с собой ещё одну, вышел на улицу.

Небо походило на реку чернил с круглым отблеском — полной луной. Ветер бесцеремонно пролезал под куртку и холодом обнимал тело, покрывая кожу мурашками.

Ступая по тропе, устеленной листьями, я постарался наколдовать сферу света, и это у меня почти получилось. Светила она ровно пару метров, а тогда заискрилась и лопнула. Вот теперь я почувствовал угасание силы на себе. Заглохнет ли эмпатия когда-нибудь? Надеюсь, хотя может она уже заглохла, просто с ней я научился читать людей. Запомнил взгляды, улыбки, нахмуренность — всё, что передавало ту или иную эмоцию, чувство.

Почему Боригард пошла на озеро?

Я вышел за ворота, спустился по пологому склону, поросшему редкими кустарниками, и дошёл до дорожки, вдоль которой по обе стороны рос вперемежку можжевельник со смородиной.

С озера доносился плеск волн и стоны скрипящих деревьев. Шептались камыши.

Боригард я заметил издалека. Она сидела на толстой ветке старого дуба, нависшей над поверхностью воды, а на её груди красным светился медальон, словно сигнальный маяк для меня.

Подойдя к дереву, я сказал:

— Принёс тебе куртку.

— Тебе Норвак сказал, что я здесь? — Голос Боригард прозвучал резко на фоне умиротворённой канонады ночи. Она расстроена и волнуется. Не нужно быть эмпатом, чтобы понять.

— Он. — Я ощупал разветвляющийся ствол дерева примерно на уровне моего живота и закинул ногу. А взобравшись полностью, прошёл до Боригард, придерживаясь за ветки и сел рядом. Накинул ей куртку на плечи.

— Спасибо. Хотя лучше бы я побыла одна. Мне это нужно. — Боригард скользнула взглядом по моему лицу и отвернулась.

— Я не уйду, только если ты не попросишь.

— Не попрошу…



Диана Винтер

Отредактировано: 06.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться