Проклятье Рябиновой Петли

Размер шрифта: - +

Восьмая глава

I — Малахия

От нечего заняться, пока Норвак с Боригард, Муром и Себастианом проходили испытание, я вспомнил о своём старом блокноте, спрятанном под полом на чердаке. В него я собрал все наработки по снятию проклятья Рябиновой петли, которые только у меня были. Помнится, что один способ я хотел проверить, но там что-то не сложилось, отложил его и забыл на некоторое время. Месяца на два?

Не волнуясь, что меня кто-то застанет, я поднялся на пыльный чердак. Однажды из подвала сюда перекочевали десятки старых картин, от чего чердак превратился в музейную галерею. С полотен за мной будто следили выцветшие глаза близнецов всех поколений, некоторые пугали чёрными пятнами вместо глаз, а некоторые оскаленными улыбками трещин на ртах. Через круглое окно в крыше на чердак проникал серый обеденный свет.

Я прошёл к самому окну, отодвинул стоящее возле него кресло-качалку в пыльной вязаной накидке и присел. Когда я только завёл блокнот, как сейчас помню, двенадцать лет, я и придумал для него тайник. Как бы я не делился своими идеями и догадками насчёт проклятья отец тоже всё отрицал, подобно Норваку. Словно им обеим нравилась уготованная судьба. Я же не могу принять её. Никогда. Не хочу, чтобы мне пришлось в будущем проводить инициацию, а потом…

Лучше попытаюсь снять проклятье. Ну не верю, что Рябиновая ведьма наложила чары, которые никто не может разрушить. Должна быть лазейка. Весь наш мир — равновесие. Так и для проклятья должно быть благословление.

Возможно, я просто глуп, а Рябиновая ведьма воззвала к Сатане за помощью, тогда да, я ничего не смогу сделать. Не сейчас, по крайней мере, пока я лишён стабильной силы.

Почесав затылок, я ощупал пол пальцами, нашел зазор и поддел ровный кусок доски, убрал в сторону. Блокнот оказался не тронутым. Весь в пыли и пахнет прелостью, но на месте. Я развязал шнуровку, пролистал несколько исписанных страниц. Когда же нашёл указания для заклинания, то внимательно изучил их, вырвал лист с самим заклинанием, и положил блокнот на место. И даже снова подвинул кресло-качалку.

По всему дому я собирал ингредиенты: свечи из красного воска, серебряный нож, мел, веточка ещё красной рябины, шерстяная нить, глиняная пиала, спички и ножницы, а тогда снова поднялся на чердак и запер дверь на засов.

Игнорируя мёртвые взгляды с картин, я разложил вещи по полу, где было больше всего свободного места — между старой двуспальной кроватью и картонными коробками, в которых то и дело что-то шуршало.

Мелом начертил небольшой круг, по контуру поставил свечи, в центр поместил пиалу с нитью и веточкой рябины. Затем поджёг фитильки свечей и порезал палец ножом. Кровью капнул на ягоды, капли сползли по ним и впитались в нить. Пламя трепетало. По спине полз холодок, а в душе крепла уверенность. Так всегда, если я что-то начинал, то всегда доводил до конца.

Взяв листок с заклинанием, зачитал его:

— То, что прошло сквозь года, пускай уйдёт навсегда. Развейся проклятье, лопни Петля, силу твою скроет земля.

Ничего не произошло. Апокалипсис не свершился, не всё так страшно, как утверждали отец с Норваком. Может, у меня даже получится, вот смеху потом будет…

Я глубоко вдохнул, взял ножницы и зацепил ими нить, но не успел разрезать, как она словно ожила. Проскользнула между лезвий, оплела моё запястье и стянулась так, что врезалась в кожу. Выбросив ножницы, я попытался её развязать, вот только нить будто вросла в руку!

Сердце подскочило к горлу, взор закрыла кровавая пелена. Обессилив, я рухнул рядом с белым кругом, сметя при падении свечи и пиалу. И лёжа на полу не в состоянии даже пискнуть, хотя пытался кричать, я засомневался в Петле. В миг, когда пламя от свечей перекинулось на картонные коробки, я подумал, что проклятье готово меня убить.

II — Норвак

Мы повторно обыскали весь дом. Куда же Малахия мог подеваться? Уехал? Я позвонил брату на мобильный телефон. Спустя несколько минут мы нашли его в спальне на полу рядом со спальным мешком.

— Он должен быть где-то поблизости, — сказала Боригард.

— Может он вышел на улицу? — предложил Себастиан, стоя в проёме дверей.

— Никто не выходил из дома… — начал отец, но его прервал налетевший на Себастиана Мур.

— В коридоре дым! — выкрикнул он, отступившись.

Я выскочил из комнаты. Действительно дымом заволокло всё, будто утренним туманом. В горле запершило, и на меня снизошло озарение. Уже на ходу я выкрикнул:

— Мы не проверили чердак!

Малахия часто прятался на чердаке, занимаясь какими-то тайными делами. Ясное дело для меня они тайными не были, но родители не знали, что брат любил туда захаживать. Я пробежал по коридору, поднялся по лестнице к чердачной двери и толкнул её, но дверь не поддалась.

К лестнице подбежали остальные. Не обращая внимания на их возгласы, я снова ударил в дверь, надеясь, что она подастся, но тщетно. Тогда я положил на неё ладони, прочувствовал силу, бегущую по венам, и направил на дерево. Взрыв окатил меня тучей щепок и пыли, а из проёма вырвались клубы дыма.

Заглянув на чердак, я увидел пламя, охватившее картины и мебель, но пока не перекинувшееся на балки перекрытия.



Диана Винтер

Отредактировано: 06.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться