Проклятье Рябиновой Петли

Размер шрифта: - +

Часть 3: Звонок, что всё изменил. Девятая глава

I — Малахия

Домой вернулся промокшим до нитки. На взволнованный взгляд матери и вопросы о том, где пропадал, пробурчал что-то вроде: «Да там дождь, машиной облило…». На самом деле я шагнул. Никогда не делал подобного, никогда о подобном не думал, но я шагнул в озеро, решив, что это меньшее из того, что мне хотелось вытворить. Вода проглотила меня словно голодный удав. Идя камнем ко дну, я чувствовал удовлетворение. Его быстро сменила боль в груди, когда при вдохе вместо воздуха в лёгкие хлынула вода. Перед глазами тогда появился образ Боригард, и я задумался, что она сказала, если бы у меня получилось…

Я принял душ, надел чистые джинсы. А уже стоя перед зеркалом, разглядывая отражение, я боролся с собой. Вода в озере и вода из душа остудили взвинченный разум, прояснили его.

Надеюсь, у Норвака всё хорошо. Последнее испытание — не самое сложное, но одно из самых опасных. В общем-то, за его жизнь я не волнуюсь. Петля сделает своё дело, только всегда присутствует необъяснимая тревога, когда на кону здоровье близкого человека. Странно это. Казалось бы, я должен смириться, как и все, как сам Норвак, но не могу. Вот даже после случившегося на чердаке и после разговора с отцом и братом, всё равно чувствую себя не на своём месте. Я должен что-то делать, иначе… Не знаю.

В голову пришла одна идея. Если я не попробую её воплотить в реальность, то пожалею.

Быстро вытерев голову полотенцем, я натянул свитер и выскочил из ванной. Сбежал по ступенькам и прислушался. Из столовой доносились голоса родителей. Они ужинали, отлично. Я поднялся на третий этаж, прошёл по коридору и остановился перед дверью, ведущей в отцовский кабинет. Дернув за ручку, убедился, что она заперта. Конечно же. Отец всегда запирает её.

Собрав в себе по крупицам остатки угасающей силы, я накрыл ладонями замочную скважину:

— Пусть предо мной падут все замки. — В скважине клацнуло, ручка провернулась. Оглядевшись и убедившись, что до сих пор один на этаже, я проник в кабинет.

В нём пахло чернилами, слежавшейся бумагой и полынью. Увидев очертания настольной лампы, я включил её. Жёлтый свет разогнал темноту, открыв взгляду стол, заставленный книгами и колбочками для зелий, ряды полок на стенах, прогнувшихся под весом шкатулок с травами, ритуальной посудой, подтаявшими свечами, странными сувенирами, вроде головы змеи в бальзамирующем растворе и тряпичных кукол.

Где-то среди всего этого должна быть «Летопись Проклятых» — заколдованная книга, что пишет себя сама, и в которой можно найти все о проклятье, кроме способа его снятия или отведения. Однако даже не это меня интересовало. На первом этапе инициации, когда «черта» погрузила Мура в летаргический сон, Петля в такой же сон погрузила остальных, для соблюдения баланса.

Пускай это не выход, но отсрочка. Время, благодаря которому я получил бы шанс попробовать снять проклятье. Ещё раз, чёрт. Похоже, меня ничто не остановит.

Я улыбнулся и замер. Послышались шаги. Подойдя к двери, я осторожно выглянул наружу сквозь щелку. Отец шёл по коридору в моём направлении. Будет очень нехорошо, если он поймает меня на… этом. Совсем уж мне не хочется говорить с ним после сегодняшнего, а тем более объясняться, что я делал в его запертом кабинете.

Я огляделся, плотно закрыл дверь, метнулся к столу, выключил лампу и не придумал ничего лучше, чем спрятаться за шторой, но отец так и не вошёл. Видимо свернул в спальню или мать позвала его.

Помедлив ещё пару минут, я выбрался из-за шторы, включил лампу и принялся обыскивать кабинет. Где может лежать книга под десять килограмм весом?

Что только не нашлось в ящиках стола: наши с Норваком школьные дневники, статуэтка деревянного солдатика, что я дарил отцу, будучи ещё ребёнком, куча разной канцелярии и документов, даже засохший пончик, но ни следа «Летописи». Стоп, а она бы туда и не поместилась. Нужно мыслить шире.

Я проверил все полки, заглянул в шкаф и присел на корточки от удивления. В шкафу, на самой нижней полке стоял большой сейф с кодовым замком. Если книга не тут, то не знаю, где она может быть.

После десятка-другого неверных кодов, я встал и запустил руки в волосы. Взгляд нечаянно зацепился за высушенную веточку рябины, лежащую на столе рядом с полной чернильницей. Я сорвал с неё несколько ягод, сжал в кулаке и попытался взять из них силу, ведь свою всю растратил на вскрытие дверного замка.

— Пусть предо мной падут все замки, — проговорил я, смотря прямо на циферблат. Кнопки вжимались одна за другой, набирая код. Когда же индикатор сверкнул зелёным, дверца открылась.

Я выдохнул с облегчением, вытащил книгу и заметил, что в сейфе есть что-то ещё. Запустив в него руку, нащупал железный предмет, а вытащив, обнаружил револьвер. Сердце забилось быстрее. Зачем отцу револьвер? Нет времени гадать. Займусь этим позже.

Положив «Летопись» перед собой, я бегло осмотрел кожаный переплёт и обложку. Ничего особенного, но дыхание спёрло, стоило мне перевернуть первую страницу и обнаружить вложенные листки.

Завещание и предсмертная записка, чтоб его!

Руки дрожали, сердце выбивало чечётку. Револьвер, завещание, записка, не верю, что это совпадение. Полный набор. Вот только ничего плохого я за отцом никогда не чувствовал. Да, у него, как и у любого другого человека всегда бывали перепады настроения, но не до такой степени! Выходит, я не знал своего отца?



Диана Винтер

Отредактировано: 06.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться