Проклятье Рябиновой Петли

Восьмая глава

I — Малахия

Пока Норвак с Боригард, Муром и Себастианом проходили испытание, я вспомнил о своём старом блокноте, спрятанном под полом на чердаке. В него я собрал все наработки по возможному снятию проклятья Рябиновой петли, которые только у меня были. Помнится, один способ я хотел проверить, но там что-то не сходилось, поэтому я отложил его и забыл на некоторое время. Месяца на два?

Не волнуясь, что меня кто-то застанет, я поднялся на пыльный чердак. Однажды из подвала сюда перекочевали десятки старых картин, отчего помещение превратилось в картинную галерею. С полотен за мной будто следили выцветшие взгляды близнецов всех поколений: некоторые пугали чёрными пятнами вместо глаз, а некоторые — оскаленными улыбками трещин на ртах. Через круглое мансардное окно на чердак проникал серый обеденный свет.

Я прошёл вглубь к самому окну, отодвинул стоящее под ним кресло-качалку в пыльной вязаной накидке и присел. Когда только завёл блокнот — как сейчас помню, в двенадцать лет — я сразу придумал для него тайник. Как бы я не делился своими идеями и догадками насчёт проклятья отец тоже всё отрицал, подобно Норваку. Словно им обоим нравилась уготованная судьба. Я же не мог принять её. И никогда не смогу. Не хочу, чтобы мне пришлось в будущем проводить инициацию, а потом…

Лучше попытаюсь снять проклятье. Ну не верю, что Рябиновая ведьма наложила чары, которые никто не может разрушить. Должна быть лазейка. Весь наш мир — равновесие. Так и для проклятья должно быть благословление.

Возможно, я просто глуп, а Рябиновая ведьма воззвала к Мортему за помощью? Тогда да, я ничего не смогу сделать. Не сейчас, по крайней мере, пока я лишён стабильной силы. Хотя сила фамильных растений не сравнится с могуществом покровителя мёртвых. Ведь Мортем — сама тьма. Дьявол в некотором понимании. Смерть воплоти и его колдовство не знает сожалений. Не принимает сомнений. Только решительность и хладнокровие.

Почесав затылок, я ощупал пол пальцами, нашел зазор и, поддев доску, убрал в сторону. Блокнот припорошило пылью и древесной трухой. Пахло от него прелостью и сладким ароматом засушенного рябинового соцветия.

Я развязал шнуровку, пролистал несколько исписанных страниц, вспоминая, как собирал информацию по крупицам: что-то из «Летописи проклятых», что-то из разговоров с отцом, что-то из собственных соображений... Благословение всегда было рядом, оно как сон, забытый после пробуждения, призрачным вдохновением преследовало меня. На какой риск я готов пойти, чтобы спасти брата? Боригард? Остальных? Какую цену я готов заплатить?

Пролистав до середины блокнота и остановившись на страницах, между которыми лежала закладка — перо, я внимательно изучил наработки по заклинанию, вырвал лист с ним и положил блокнот на место. И даже снова подвинул кресло-качалку.

Снуя из комнаты в комнату, по всему дому я собирал ингредиенты: свечи из красного воска, серебряный нож, мел, веточка ещё красной рябины, шерстяная нить, глиняная пиала, спички, ножницы. Затем вернулся на чердак и запер дверь на засов.

Игнорируя мёртвые взгляды с картин, я разложил вещи на полу, где было больше всего свободного места — между старой двуспальной кроватью и картонными коробками, в которых то и дело что-то шуршало.

Мелом начертил небольшой круг, по контуру поставил свечи, в центр поместил пиалу с нитью и веточкой рябины. Поджёг фитильки свечей, порезал палец ножом, кровью капнул на ягоды. Каждое действие — отработанное, будто всю жизнь тренировался. Если бы я черпал силу из Мортема — это бы многое объяснило. Во мне не было сомнений. Лишь повторяющаяся мысль в голове: «Если не сейчас, то когда?»

Ждать больше нельзя. Сожжение как никогда близко и я уже чувствовал фантомный жар костра.

Алые капли сползли по ягодам и впитались в нить. Пламя трепетало. По спине полз холодок. Происходящее неотвратимо и, во что бы то ни стало, я доведу это до конца.

Взяв листок с заклинанием, я зачитал:

— То, что прошло сквозь года, пускай уйдёт навсегда. Развейся проклятье, лопни Петля, силу твою скроет земля.

Замолчав, я выждал пару минут.

Ничего не произошло.

Апокалипсис не свершился — не всё так страшно, как на пару утверждали отец с Норваком. Может, у меня даже получится, вот смеху потом будет…

Я глубоко вдохнул, взял ножницы и зацепил ими нить, однако не успел разрезать — она словно ожила. Проскользнула между лезвий, оплела запястье и стянулась так, что врезалась в кожу. Выбросив ножницы, я попытался её развязать, вот только нить будто вросла в руку!

Сердце подскочило к горлу, взор застелила кровавая пелена. Обессилив, я рухнул рядом с белым кругом, сметя при падении свечи и пиалу. И лёжа на полу не в состоянии даже пискнуть, хотя пытался кричать, я засомневался в Петле. В миг, когда пламя от свечей перекинулось на картонные коробки, я подумал, что проклятье готово меня убить.



Диана Винтер

Отредактировано: 22.05.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться