Проклятие Даливентуса

3

Целую неделю  Фонфир не отступал от сироны Цеалле Манис ни на шаг, днем гуляя с ней верхом, после обеда – в саду, а за столом развлекая беседой. «Вроде заботливый, предупредительный, воспитанный, но иногда какой-то жестокий, такой властной жестокостью», – думала Нутриша. Однажды на тренировочной площадке он показывал ей, как действует магия аромага, пуская шары в своих мечников, а Нутриша почему-то вспомнила Дикса. Никогда бы он ради тренировки или развлечения не использовал магию против человека. Нутриша корила себя за эти сравнения и мысли. Дикс обманул ее, предал, она не должна о нем хорошо думать!

– Цианея, пожалуйста, отвлеки его, покажи ему библиотеку, учебный класс, бальную комнату, что у нас еще можно показать? Башню, но там холодно. – Нутриша одевала сестру в элегантное полностью закрытое платье цвета ночи расшитое блестящими звездами с длинными двойными рукавами.

– Я боюсь, я не смогу ничего ему сказать, и ведь он тебя пригласил, – противилась она.

– Скажешь, что мне нездоровится. – Нутриша застегнула последние пуговки на платье и увидела в зеркале испуганное лицо сестры. – Да не бойся ты, он сирон благородных кровей! Он и слова тебе плохого не скажет.

– А если… ему будет неинтересно? – Цианея не нервничала так с того похода в подземелье и сейчас казалось, даже если она выйдет на улицу, то не заметит ни холода ни снега. А только представляя, как она подойдет к Фофиру, внутри что-то обрывалось.

– Если ты будешь улыбаться, ему всё будет интересно. Ты видела, как меняется твое лицо, когда ты улыбаешься? Все тебя любят… Ты такая красивая, и платье теплое, ты не замерзнешь.

Нутриша в последний раз оглядела сестру. Тяжелое платье, расходящееся к низу пышной юбкой, скрывало худобу, а уложенные на затылке волосы с нитями зеленых турмалинов делали лицо взрослее.

– Если почувствуешь себя плохо, бери его под руку. Или извинись и возвращайся. Да! Ты в любой момент можешь уйти, – наставляла ее Нутриша и, видя ее побелевшее лицо, уже боялась, что сестра может упасть в обморок. – Может, отменить? Мы можем послать Миару, она скажет, что я заболела.

– Нет-нет, я смогу, просто он взрослый и красивый… – Щеки Цианеи покрылись румянцем.

– Не бойся, – Нутриша открыла дверь и прошла вместе с сестрой до лестницы.

Внизу ходили слуги, убирая большой зал к вечеру: меняли свечи в канделябрах и люстрах, убирали пыль, расставляли тарелки и раскладывали приборы. Около камина в длинном золотом затканном зеленом плаще ожидал Фонфир. Он смотрел на огонь.

Нутриша последний раз улыбнулась сестре и затаилась в коридоре за балдахином. Цианея медленно спускалась и на последней ступеньке замерла, точно решила повернуть обратно, но Фонфир поднял голову. Сначала посмотрел непонимающе, будто не узнав, кто перед ним, потом с интересом…

– Простите, сирон Фонфир, – нежно пропела Цианея. – Моя сестра приболела и просила передать, что не может отправиться с вами на прогулку. Если хотите, я могу показать вам наш замок.

«Улыбнись, улыбнись», – кричала про себя Нутриша.

У Фонфира с начала беседы на переносице начали собираться морщинки, но потом Цианея улыбнулась.

– Почему нет? – Он вернул свою обычную очаровывающую улыбку. Быстро снял плащ и отдал шаркающему рядом слуге: – Отнесите в мои покои.

Подставил девочке локоть, и они ушли по коридору в южную часть замка. Нутриша выдохнула, сбежала с лестницы и, на ходу надевая шубку, направилась к входным дверям. Как давно она мечтала покататься на ферло одна, и вот сегодня, когда отбыл старший сирон Горпенс, Нутриша рискнула отправить вместо себя сестру. Она догадывалась о планах родителей и хотела собраться с мыслями, и если они не соберутся, решила, что будет убегать и скрываться от ухаживаний, пока он не уедет к себе в долюр. Тогда у нее будет больше времени подумать: Фонфир собирался еще полгода учиться на аромага второй ступени в Васкосе.