Проклятие Даливентуса

6

Площадка была посыпана песком и накрыта как куполом прозрачным материалом на высоте трех метров, где теперь скапливался снег. Люди на трибунах галдели, жевали принесенные с собой пирожки, дети возбужденно кричали. На одной стороне высилась украшенная гербом долюра трибуна, где сидела семья Горпенсов в окружении стражников сирона Горпенса. Все в небесно-голубом, отличающимися от мечников вплетением блестящих нитей цвета червонного золота. Фонфир – в центре, справа от него – отец, сам сирон Горпенс, а слева – сестра с братом. Из-за большого количества участников вчера был проведен отбор из прибывших, которые дрались между собой, но сегодня перед всеми выстроились тридцать его мечников в новых кожаных куртках с голубой эмблемой щита и сорок девять человек, желающих попасть в отряд.

– С каждым годом их все больше, сын. А твои настоящие молодцы, все как на подбор, – похвалил Фонфира сирон.

Фонфир польщенно наклонил голову. Он любил свою деревню, сначала казавшуюся для него игрушкой, но чем старше он становился, тем больше прикладывал сил для ее развития, тем больше узнавал людей и тем больше он к ней привязывался и хотел сделать еще лучше. И очень ему было обидно бросить ее и уехать жить в Манис. Но, с другой стороны, и там он смог бы принести пользу, потому что такого нищего долюра, где сами сироны на всем экономят, он не встречал.

– Спорим, и в этом году никто не сможет к тебе пробиться? – сказала молодая сирона. Она была чуть младше Фонфира с такой же очаровательной улыбкой, но горделиво вздернутым носом, что добавляло ей не очарования, а высокомерия. – А победит опять Неклос! Кто готов поставить против?

– Я! – крикнул самый младший сирон, вытягивая голову, и ища в рядах крупную фигуру мечника. – Он растолстел. Кроме силы, по-моему, нужна ловкость и быстрота.

Брат с отцом улыбнулись, а сестра погладила его по голове. Он обиженно увернулся: «Почему к нему всегда относятся как к маленькому? Как невесту смотреть так он большой, а как высказать свое мнение о мечнике – так маленький!»

– Согласен, – поддержал его брат.

Меж тем на площадке мужчина в зеленой повязке на одном глазу, рассказывал мечникам правила боя и последовательность. Справа от него в два ряда стоял действующий отряд, слева – желающие туда попасть. Среди этих последних были и бедные сыны с плохенькими мечами в потрепанных кожаных куртках и богатые с резными мечами кузнечных шедевров долюра Манис в кожаных куртках с металлическими нарукавниками и штанах с щитками на бедрах в удобных сапогах из тонкой оленьей кожи.

– Начнем опять с боев новичков. Четыре пары рассредоточьтесь по полю, – кричал учитель по фехтованию. – Остальные все в другой конец поля, буду вызывать по очереди. Кто выигрывает, отходит к трибуне.

Первые пары вышли, и толпа приветственно захлопала, подбадривая участников и давая советы. Шейтил мрачно топтался в стороне. Можно было подумать, что он нервничает и поэтому не находит себе места, но всё, что его сейчас волновало – где Дикс. Почему он до сих пор не вернулся? А что, если с ним что-то случилось? Что, если он в опасности, а он тут развлекается, вместо того, чтобы бежать спасать брата? Погрузившись в свои мысли, Шейтил не замечал, как проходят мимо него участники, как людей с ним становятся всё меньше, и как в конце он остался один в окружении отряда из тридцати мечников в новых куртках.

– Последний участник будет драться с мечником из отряда, – выкрикнул учитель. – Проходите в центр поля. Луй выходи против новичка.

Шейтил только сейчас понял, что, так как их было сорок девять кому-то придется драться с мечником и поэтому все так быстро торопились сражаться, а еще так как по четыре пары все отвоевали, их пара единственная. Шейтил медленно прошел в центр поля. Перед ним, подняв меч и улыбаясь, стоял среднего роста плотного телосложения молодой мужчина. Шейтил собрался, но мысли его отягощали. Они начали кружиться, удар, удар, прыжок. Шейтил предпочитал сначала узнать противника, чем выдавать всё, на что способен, но мечник думал по-другому: ему хотелось выступить перед своим сироном и сироном всего Горпенса на высоте и хотелось быстро закончить бой. Шейтил отбивал атаки, отходил и отпрыгивал. В последний раз он неудачно прыгнул и слегка пошатнулся на ногах. Толпа ревела, где крики «Давай, покажи ему» могли относиться и к одному и к другому. Мечнику надоело, и он начал атаковать сильнее, постепенно зажимая Шейтила к перегородке, отделяющей трибуны. И тут Шейтил услышал знакомый, но будто простуженный голос:

– Новичок – позорище. Он вообще умеет держать меч?

Шейтил отпрыгнул на несколько шагов и посмотрел на трибуны, где на первой скамье рядом с мальчиком в ядрено-зеленой шапке сидела закутанная в черный плащ горбатая фигура с накинутым капюшоном, скрывающим половину лица. У Шейтила с души упал камень. Он начал атаковать и за несколько минут закончил бой, поставив мечнику маленькую царапину на бедре. Толпа взревела, особенно в той стороне, где стоял Шейтил, который теперь сдерживался, чтобы не рассмеяться, слушая крики:

– Сам ты позорище, дед.

– Сам ты меч держать не умеешь.

– Ох, детки, – прокряхтел Дикс. – Такого воина не разглядел, совсем слепой стал…

– Первый претендент на постоянное место в отряде! – кричал одноглазый учитель, подбежав и утянув Шейтила в центр поля. И шепотом заговорил: – Поздравляю молодой человек, вижу школу Тараниса. Как вас зовут? – И получив ответ, опять закричал: – Гортис из Бирундуса.

Дальше на поле выставляли по две пары, где против двадцати пяти новичков сражались мечники из отряда. Еще один мечник проиграл, и его противника назвали вторым претендентом. Шейтилу дали отдохнуть, и он опять выходил на поле последним. Теперь Шейтил не переживал, Дикс вернулся, и он мог сражаться более свободно.