Проклятие Даливентуса

7

Территория фермы также стояла на сваях, но под ногами были не каменные глыбы, а деревянные доски и брусья. Постройки всевозможных размеров делились на кладовые и места обитания животных: в одной – барсуны и ягуран, в другой среди деревьев жили индрики и летяги, в третьей – кондоры разных цветов и размеров, в четвертой – ферло, в пятой – обычный скот, еще под навесом имелся открытый вольер с лигунами. Ферма была огромна, и отец Елейс очень обрадовался отказу от вознаграждения и предложению Дикса работать у них только за еду и крышу над головой. А крышей Диксу служила маленькая комнатка-мансарда в постройке барсунов.

– Ты как, морда? Она всё не поддается на твоё обаяние? – Дикс зашел в одиночную клетку и потеребил барсуна по жесткой черно-белой шерсти. Барсун заурчал, как разразившийся далекий гром. – Даже я растаял. – Дикс с намеком посматривал на огромную шипастую зеленую кошку в соседней клетке. – Давай тебя назовем, что ли?

– Зря, Тигон. – Елейс в соседней клетке кормила ягурана. В длинном коричневом хлопковом платье, короткой куртке и голубой вязаной шапочке, Дикс теперь не понимал – как все могли думать, что это мальчик. – Он привыкнет, и не отвяжется, потом его купят, и будет плохо и тебе и ему.

– Мы найдем ему хорошего хозяина, и он согласится. Да, зубастая морда? – Дикс начал менять солому вперемешку с еловыми иголками, а барсун хватанул клыками за куртку, будто желая вернуть его к поглаживанию. – Как тебе Зубастик? Или Барсик?

– Ему не нравится, говорит, подумай еще, – сказала Елейс.

Дикс засмеялся и, оторвав от себя клыки, продолжил кидать солому.

– Да… тебе надо что-то мужественное и грозное. А как ты узнала?

– Я же говорила, что разговариваю со всем живым.

– Но я думал ты растительный маг! – Дикс на мгновение остановился.

– Это, наверное, не относится к растительной или животной магии, я просто разговариваю, могу попросить, а они могут не согласиться. Папа не смог найти мне учителя.

– Так ты, наверное, менталист! Их всех уничтожили в какой-то войне. Как гоняли проклятых… как  казнят погодных… – Дикс встряхнулся. – Постой, тогда ты можешь узнать у своей ягуранихе, почему ей не нравится вот этот добрый и сильный самец пусть и другого вида.

– А я ее понимаю, Тигон. Вот, если бы они встретились где-то в лесу, она бы еще подумала… А так… Другие захотели этого, не она.

Дикс глубоко вздохнул, понимая подтекст этих слов, и, потрепав еще раз барсуна, закрыл клетку.

– Попозже сходим с тобой погулять, ладно? Может и эту злюку прихватим, если она пообещает не нападать на мою ферло.

Ягуран рыкнула на Дикса, ощетинив шипы по хребту. Дикс улыбнулся и открыл другую клетку барсунов.

– Знаешь, что рядом с одним долюром, – начал рассказывать Дикс, привязывая двух барсунов к клетке. – Есть лес ягуранов. Один раз мы с друзьями на спор прокрались к ним. Они вышли целой стаей. Особей двадцать и вели себя так, будто собирались съесть. Мы уже хотели бежать, но один мой друг, он был животный маг, начал с ними разговаривать и объяснять, что так мол и так, нам бы еще десять минут посидеть в лесу и пойдем обратно, а иначе проиграем спор. Тогда мы думали, что всё это россказни про их ум, сверхчувствительность к магии и ментальное общение между собой, но они все дружно сели и ждали вместе с нами пока пройдет время. А когда я рассказал родителям, они долго меня ругали. Говорили, что нам дико повезло, потому что между ягуранами и королем якобы есть соглашение, что они живут в этом лесу и их никто не трогает, но если кто-то будет им угрожать, они вправе убить. И якобы есть даже бумага, что король признает их за отдельную думающую расу.

– Да, – задумалась Елейс. – Я с ней общаюсь как с человеком, и почти не затрачиваю энергии, как с другими животными или растениями. А что значит сверхчувствительность к магии? Они могут колдовать как кондоры?

– Нет, магией они не обладают, и не восприимчивы к ней, может, из-за этой брони на спине. Но они чувствуют ее проявление и знают, кто и где ею пользуются. – Дикс помолчал, кидая в миски куски мяса, и добавил: – И вот, я думаю, если их братия узнает, что у вас один из них, они могут…

– Ее должны были убить. Поэтому она убежала.

По вечерам, когда ферму покидали все работники, Дикс продолжал учиться читать и писать, и тосковал: то ли по Шейтилу, который не появлялся два месяца, обживаясь и привыкая к жизни в отряде, то ли по сироне. Он чувствовал себя ненужным, брошенным, словно осенний лист, оторвавшийся от дерева. Если деревом можно назвать дом, а потом школу, то его период парения был в Манисе. Душа парила, радуясь каждому дню, проведенному с Нутришей, а теперь он лежит на мерзлой земле и просто отмеряет холодные бесполезные дни, пока не сгниет или совсем не замерзнет, перестав чувствовать.