Проклятие Даливентуса

10

Дом Нутриши был виден издалека – облепленный лианами, зелеными листьями и бело-красными цветами так, что еле просвечивала персиковая штукатурка, а вокруг множество кустов, постоянно цветущих или усыпанных маленькими ягодами. В первый раз Дикс нервничал, когда шел к ней, а теперь он пружинил шаг, здоровался с соседями и улыбался, улыбался, улыбался. Шейтил конечно отказывался его сопровождать, намекая, что они проводили сирону и пора бы оставить ее в покое, чтобы не светиться самим и не подставлять ее. Он хотел, чтобы Дикс сконцентрировался на их цели, чтобы, как и он, думал только о ней и не отвлекался на посторонние дела.

Дикс перепрыгнул через колючий побег, вылезший с участка соседнего дома, и, вбежав на крыльцо, дернул за нитку колокольчика. Дверь открывать не спешили. Тогда он раздвинул сбоку лианы и взял с крючка ключ. Нутриша еще не вернулась с работы. В прихожей Дикс подобрал небрежно брошенный плащ и повесил его в шкаф вместе со своим, в гостиной поднял опрокинутый стул. Убрал со стола грязную чашку, поставил на плиту чайник, а из заплечной сумки на большое блюдо выложил запеченные утиные крылышки, овощные и фруктовые пироги и вареные яйца делазов. Дом Нутриши был маленький, состоял из узкой прихожей переходящей в гостиную и двух маленьких комнат на втором этаже. Как истинная сирона она не утруждала себя поддержанию чистоты и порядка, поэтому Дикс часто вел себя по-хозяйски.  

– Ты купил крылышки и пирожки! Я такая голодная! – ворвалась через десять минут запыхавшаяся и злая Нутриша. – Я из-за Кирсы сегодня не пообедала, она на занятиях из меня всю душу вытрясла!

Нутриша как заведенная промчалась по гостиной, побежала наверх переодеться и умыться, и уже с радостной улыбкой в предвкушении вкусного ужина, уселась напротив друга.

– Что там Шейтил? Ничего нового?

Дикс махнул головой, не желая посвящать ее в подробности их тупикового положения, и разложил по тарелкам еду.

– Ммм, как вкусно, – девушка прикрыла от удовольствия глаза, отправив в рот маленький кусочек сочного мяса.

– Конечно, это вкуснее каких-то там сиронских фаршированных гусей в медовом маринаде, – по привычке поддразнил ее Дикс.

– Не нафинай, – жуя, пробубнила Нутриша.

Они поели, убрали со стола и переместились в мягкие кресла у камина. Огонь, согревая, расслаблял, а горячий травяной чай погружал в сонливость. Нутриша рассказывала, чему учила Кирса, и как помогла попрощаться детям с погибшими в горах под камнепадом родителями, но вдруг замолчала на полуслове. Сегодня, проезжая мимо дворца, она слышала, как Светлый слуга зачитывал приговор о казни двух проклятых и одного погодного мага.

– Так как у вас дела? – нервно выдохнув, спросила Нутриша.

– Никак. Но король, я уверен, знает из-за чего это всё. – Дикс говорил со злостью и неподдельной ненавистью. – Указ-то издал он.

– Дикс, месть разлагает человека, это недостойная цель… – Начала Нутриша его отговаривать. А вдруг его поймают? А вдруг следующее имя, которое зачитает Светлый, будет его? – И узнав, кто виноват, вы ничего не измените. А король давно за всё наказан. Ты бы видел его. В сорок четыре года он дряхлый старик и не имеет наследника.

Дикс поджал губы. Знала бы она, как он спал первые пять лет в Таранисе, как просыпался в поту, как до сих пор ему слышался непонятный шепот, который сводил с ума.

– Я расскажу тебе, – твердо сказал он, покрутив кружку в руках.

Рыжеволосый мальчик одной рукой повернул смерчик обратно, а другой сделал снежную лестницу вверх на сугробы, и махнул на нее высокому мальчику: – Ты иди куда хочешь, а я возвращаюсь! По снегу сам дойдешь.

– Дикс, твоя бабушка сказала идти в Таранис. Если твои родители убежали, ты их все равно в Даливентусе не найдешь.

– Я тебя не зову, иди в свою военную школу. Ты, судя по всему… – Дикс, вспомнив слова бабушки, хмыкнул: – …готов убивать.

– Мы должны быть вместе. Я не пойду без тебя. Там осталась и моя мама.

Дикс опустил голову и глубоко вздохнул.

– Хорошо, – сказал Шейтил. – Давай вернемся, проверим, но если никого не найдем, то пойдем в Таранис.

Мальчики быстро шли, еле таща тяжелые сумки с продуктами и теплыми вещами. Дикс уже не мерз, а обливался потом. Но он этого не замечал, его вела надежда, что родители еще там, что никаких рыцарей и аромагов в долюре нет, и что он только зайдет в деревню, как на него кинется его подруга летяга, а мальчишки с соседних дворов закидают снежками.

Подходя к границе, они не заметили сначала разницы, но чем дальше шли вглубь долюра Даливентуса, тем становилось темнее. Вместо белоснежных хлопьев их укрывал серый снег, словно пепел разлетался над пепелищем. А у деревни Высокой, что находилась у замка, снег стал черным.

Это было страшно. Небо оставалось светлым и где-то там, в вышине, снег оставался белым, но приближаясь к земле, темнел, осыпаясь черными хлопьями, и таял в руках, как чернила, на земле же ложась черными перьями.

Вдоль кромки леса  у черной земли через каждые двести метров стояли королевские копейщики. Они тряслись от холода, топтали ногами и махали руками. Мальчики, полчаса понаблюдав за ближайшим дозором из двух мужчин, подползли к ним под снегом почти вплотную. Сначала усилился снег, потом ветер, который не дул с одной стороны, а как целенаправленно кружил вокруг копейщиков. Они испуганно переглянулись.

– Слышь, может, уйдем? – сказал маленький мужчина, полностью завернутый в плащ и закрывающий лицо капюшоном.

– Это просто ветер, – крикнул второй плотного телосложения в светлой меховой шапке.

– Проклятое место, – Маленький сплюнул под ноги и, собираясь закурить, поднес ко рту курительную трубку.