Проклятие Даливентуса

1

Возращение в Даливентус было сродни кошмару, в который Дикс когда-то окунался и окунался в Таранисе, который преследовал в Манисе и Горпенсе и от которого с трудом освободился в Васкосе. Но оттого он испытал еще более сокрушающий эффект, видя на границе серый снег и пустынные леса, сады и поля, как подтверждение детским воспоминаниям. Это был не кошмар. Это была действительность. Он тяжело дышал, сжимал поводья, погонял бедную ферло, но, будто опомнившись, тормозил. Все чувствовали его состояние, и лишний раз не дергали. Конечно, он не хотел останавливаться, строить домик из этого серого пепла, и засыпать, зная, что ждет впереди и кто идет по пятам. Но лечение Шейтила требовало остановок. После него он немного бодрствовал и учил Рига проклятому языку. Проклятие из двух строчек они выучили в первый привал, но без понимания смысла оно могло не сработать, и Шейтил учил его с нуля.

– Поэтому мы так долго торчали в Горпенсе? – спрашивал Дикс, внимательно следя за проклятым «учителем».

– Да, я учил проклятый язык, – сипло, с надрывом отвечал Шейтил. – Думаешь, легко выучить что-то, не зная с чего начинать? Читать о каких-то потоках и не понимать, откуда их брать? А когда вроде выучить язык, не знать правильно ли ты произносишь, потому как проверить не можешь – ведь ты не проклятый… Я просто учил всё, что мог. Пока не нашел нужную основу. Но каждый маг может по-разному произнести одно и то же, сделав проклятие особенным. Вот и надо было узнать у вироны, что она в него вложила…

– Успокойся, я просто спросил, – ответил Дикс, видя, как брат на глазах бледнеет.

К деревне Высокой они вышли днем. Черная дорога, черные дома и черный-пречерный снег укрывал всё вокруг. Прошло одиннадцать лет, но Дикс безошибочно мог показать любимые деревья его подруги-летяги, дома его друзей, и, вздрогнув, узнать собственный. Хотя, разве он специально не пошел в обход с другой стороны, чтобы не встретить его на пути? Он уже нетерпеливо елозил в седле и даже не пытался успокоить метавшееся в груди сердце. Он ни на кого не обращал внимания и не слушал, о чем говорят его друзья, а, когда, смахнув черноту с двухэтажного дома с балконом, он спрыгнул с ферло и уже хотел открыть калитку, его дернули за рукав.

– Дикс, не надо. Там никого нет… – грустно говорила Нутриша.

– Откуда ты знаешь? – больше прошипел он.

– Твой отец сказал. Он не хочет, чтобы сейчас ты останавливался и оплакивал их.

– Мой отец? Он… призрак?

Девушка несмело кивнула. Она видела этот дом, только внутри, будто сидела там и была свидетельницей разговора одиннадцатилетней давности. За столом сидел мужчина с худым и острым подбородком, напротив него женщина с волнистыми рыжими волосами и мальчик восьми лет с такими же рыжими волосами, но намного короче, всего лишь до плеч, но спутанными и неровно подстриженными. Он лепил хлебные шарики и улыбался с хитрым прищуром, точно что-то замышляя.

– Вчера в замок приехали послы из Васкоса, – говорил мужчина. – Сказали, снег идет по всей стране. Но у нас он серый, а там белый, Таранис только чуть задело. На границе страны светит солнце.

– Центр – здесь? – шепотом спросила женщина. Мужчина кивнул, и она положила руки на виски: - Что от тебя хотел сирон?

– Он в панике. Это проклятие, Нирана, если бы мы сразу это поняли! Да даже тогда я бы не смог ничего сделать, это два разных вида магии, как это возможно? Я смог ограничить по последней линии, в горах снег никто не убирал…

– Насколько?

– Около двух метров и снег будет идти постоянно. Дифинор боится, и королевские послы эти… он не знает чего от них ждать. Домаг предложил собрать всех наших погодных, найти проклятых и развеять заклятие или призвать солнце. А еще пропала сирона и ее сестра.

– Всё, мам, я поел, – мальчик одним махом выпил кружку молока, ссыпал шарики в карман и подскочил. – Можно я пойду гулять?

Теперь Дикс дергал Нутришу за рукав и что-то спрашивал.

– Что? – вывалилась она из воспоминаний его отца.

– Ты можешь отпустить его? – в четвертый раз спросил ее юноша, почти прорычав.

Девушка закрыла глаза, что-то прошептала, подошла вплотную и положила руки на его плечи, создавая вокруг них призрачный кокон. Теперь и Дикс видел отца почти как обычного человека, только чуть бледного и серого. Он улыбался и, протянув руку, погладил его как маленького ребенка по голове.

– Я бы хотел извиниться, но я не виноват, – прошелестел дух. – Мне только грустно, что мы не видели твоего взросления.

Дикс помнил его другим, более высоким, более красивым, более внушительным. Человеком с таким бесстрастным выражением лица, осознающим свое могущество. Вероятно он хотел его таким видеть… А он был такого же невысокого роста, с простодушным лицом и волшебно добрыми глазами. Дикс понял, почему он, несмотря на сильную магическую силу, не был домагом сирона – просто ему это было неинтересно… он не хотел власти, а только спокойной жизни. Красивого уютного дома, ухоженного сада и…

– Много детей, – дополнил отец его мысли. – Но когда молод, не хочешь торопиться, и, рассчитывая прожить сотню лет, не думаешь, что всё может измениться за неделю.

Это прощание не было горьким, оно было очищающим и освобождающим, и, наконец, хоть что-то объясняющим.

– Я бы хотел, чтобы ты никого не искал, – сказал на прощание дух. – Чтобы создал семью и жил, как мы с мамой, занимались магией и радовались каждому дню… Но ты ведь не послушаешь?

Дикс не успокоился, но и не переживал. Он все также хотел докопаться до правды и отомстить, но уже не питал ложных надежд и сознавал, что если ему что-то не удастся, то он сможет прожить счастливо и без этого знания, его родители простят…