Проклятый граф. Том Iii. Тайна баронета

Размер шрифта: - +

8

Они снова были дома, вновь стояли посреди комнаты Ричарда, замерзшие, немного уставшие и невеселые после лицезрения печальных воспоминаний, так долго и тщательно скрываемых Дэйвом.

- Значит, ты тоже обманул меня… - оборотень неожиданно грустно улыбнулся, переводя взгляд на своего вмиг растерявшегося хранителя памяти, - Ты клялся, что он больше не появится в моей жизни, говорил, что защитишь меня от него!

Дэйв, потрясенный столь внезапными обвинениями, попятился, ошарашено прижимая руку к груди.

- Но… но, хозяин, я… Я пытался, я защищал тебя все эти годы! Я не мог предвидеть, что Альберт будет знаком с Чеславом, что он приведет его к порогу Нормонда! Клянусь, если бы я… но он, наверное, знал, что это причинит тебе боль, потому и привел…

Ричард, хмурящийся все больше и больше, скрестил руки на груди.

- Ты хочешь сказать, что это моя вина?

- Нет… - несчастный хранитель памяти, совсем понурившись, низко опустил голову, - Нет, конечно, это моя… я виноват, но я…

Винсент, внимательно созерцающий происходящее, неожиданно решительно шагнул вперед, оттесняя своего младшего коллегу плечом.

- Дэйв, - в голосе его прозвучали какие-то непререкаемые нотки, - Оставь нас ненадолго.

Молодой человек, почему-то не удивленный этими словами, этим приказом, чуть приоткрыл рот и, переведя взгляд на нового собеседника, нахмурился. В глазах его отразился протест.

- Но… но, учитель!..

Эрик с Татьяной, с данный момент бывшие и в самом деле сторонними наблюдателями, ощущающие себя едва ли не лишними здесь, переглянулись в молчаливом поражении. Судя по всему, новости на сегодня еще не были закончены – мысль о том, что Винсент мог быть чьим-то учителем откровенно потрясала, вызывая даже смутное восхищение.

Винс метнул на непокорного ученика быстрый взгляд.

- Иди! – в голосе его зазвучали рычащие нотки, - Глупый мальчик, хранитель памяти должен быть тверд даже в общении со своим хозяином… Иди, я поговорю с ним.

Парень, потерянный, недоумевающий, медленно отступил, переводя взгляд с замершего в не меньшем изумлении, чем Татьяна и Эрик, оборотня, на строгого учителя и, наконец, все-таки подчинившись словам последнего, понуро отправился прочь из комнаты, плотно прикрывая за собой дверь.

Винсент, проводив его взглядом, медленно, неотвратимо грозно повернулся к приподнявшему подбородок Лэрду.

- Послушай меня, оборотень… - неспешно, очень тяжело начал он, обрушивая каждое слово на голову собеседника грудой камней, - Я не позволю своему ученику страдать из-за глупости его, столь опрометчиво выбранного, хозяина, ты меня понял?! Как ты смеешь винить его?! – он внезапно подался вперед, явно испытывая желание схватить собеседника за грудки, но не имея такой возможности по причине отсутствия одежды на теле последнего, - Чертов ты идиот, прав был Чеслав – ума тебе прожитые годы совершенно не добавили! Да если бы в способности хранителей памяти действительно входило умение уберечь хозяина от всех, абсолютно всех встреч, что могут поспособствовать возвращению памяти, Татьяны бы здесь не было!.. Да и вообще ничего бы этого не было, и к возвращению твоей памяти вряд ли бы что-то привело.

- Значит, обвинять мне следует тебя? – Ричард, будучи довольно упрямым человеком, терпеть не могущий любого давления, скептически изогнул бровь, - Значит, из-за того, что ты не смог сохранить от подобных встреч память Эрика, все это опять свалилось на мою голову?

- Хочешь винить меня – сколько угодно, - Винсент, хмурясь, сжал руки в кулаки, - Мне ни горячо от этого, ни холодно, можешь поверить. Но чтобы я больше ни слышал от тебя ни слова обвинения в адрес Дэйва – бедному парню итак досталось из-за тебя! Признаться, я надеялся, что первый его хозяин не будет… таким.

Лэрд фыркнул и, видимо, потихоньку сдаваясь напору старшего и более опытного хранителя памяти, недовольно повел больным плечом.

- Что, хочешь сказать, я – сложный случай?

Собеседник его, внезапно успокоившись, тяжело вздохнул.

- Неимоверно сложный. Клянусь, даже я бы на месте Дэйва двадцать раз подумал, прежде, чем принимать на себя такую ответственность, но он… он слишком добр, он не мог бросить тебя умирать, видел твои страдания и не мог не спасти. Чеслав прав – нас притягивает запах крови. Когда есть кровь, есть и боль, есть прошлое, приведшее к трагедии, а мы не можем пройти мимо этого. Такова наша суть, наша природа – мы обречены спасать тех, кто не может спасти себя сам. Ты думаешь, что хранение памяти – это приятное развлечение? Побегал в облике зверюшки, перекусил парой птичек – и доволен? Нет, Ричард, - Винсент отступил от оборотня и, пройдясь по комнате, серьезно продолжил, - Воспоминания, которые стирает хранитель памяти, никуда не исчезают, не болтаются в эфире, он принимает их на себя. И берет он не только сами воспоминания, - он забирает боль хозяина, хранитель памяти добровольно обрекает себя переживать ее сам, снова и снова, постоянно вспоминая, постоянно помня чужую боль и ощущая ее как свою собственную… Быть хранителем памяти – не дар, а проклятие. Я три сотни лет хранил одно-единственное воспоминание Эрика и, можешь мне поверить, это был нелегкий труд. А теперь представь, каково ему? – мужчина остановился, вновь пристально вглядываясь во внимающего ему оборотня, - Столько боли, так много лет!.. Как он выдержал все это, он, новичок в этом деле? И ведь он справился, он защищал тебя ото всех и ото всего, он был тебе самым верным, самым преданным другом, и, можешь мне поверить, таковым и остался. Имей же хоть каплю уважения и сочувствия, Ричард Лэрд, баронет Ренард Ламберт! Прояви то благородство, что тебе приписывают!

Ричард, последние слова собеседника выслушивающий, немного опустив голову, вскинулся. Темные глаза его полыхнули негодованием – его, человека, славящегося своим благородством, практически открыто обвиняли в отсутствии последнего! Для оборотня, способного разозлиться почти на ровном месте, да еще и пережившего только что заново самую большую трагедию в своей жизни, это было сильным ударом, немалым испытанием для его выдержки.



Татьяна Бердникова

Отредактировано: 30.09.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться