Проклятый капитан. Колдовской знак

Размер шрифта: - +

Глава 17. Снова в море

Сырость и грязь дорог,

Холод осенних дней.

Нам идти на восток —

Или на юг верней?

Можно всю жизнь искать

И невзначай найти.

Можно сильнее стать

В чёрном огне пути.

Сон милосердно-нем,

Время есть до утра.

Горький вопрос «зачем»,

Странный ответ — «пора...»[1]

 

В тесной комнате с плотными шторами было жарко, хотя камин внизу уже никто не топил. Но не хотелось даже думать, что есть что-то за пределами этого убежища. Грозовые раскаты за окном стихли и превратились в обычный ливень.

Алекс лежал на животе, повернув голову набок, и Джейна присела рядом, положив ладони на его широкую спину. Первый раз она смогла рассмотреть татуировку на левой лопатке: штурвал, обвитый хитрыми плетениями каната. Она ему подходила — настоящий капитанский символ. Капитан... без моря и корабля. И ведь она отчасти тому виной. Джейна провела по сложным линиям в середине татуировки, которые казались смутно знакомыми. Что-то странное почудилось и в самой татуировке, будто она не такая, какой кажется на первый взгляд...

— Она значит что-то особенное? — спросила Джейна, ложась на живот рядом с Алексом.

Он молча протянул к ней руку и ласково откинул упавшие на лоб волосы. Неужели когда-то она его боялась? И нос совсем не хищный, а гордый, и волевые скулы, и твёрдый подбородок сейчас смягчались незнакомой прежде нежностью, которую излучали его ясные глаза с тёмными ресницами… Джейна смотрела на него завороженно, разглядывая каждую чёрту, и даже забыла, о чём спрашивала, когда Алекс проговорил:

— Считается, что моряки, прослужившие во флоте больше пятнадцати лет, могут набивать себе штурвал.

— А эти линии? Они что-то напоминают...

— Это на память… от мастера, — Алекс едва заметно помрачнел, будто она затронула неприятную тему.

Снова его тайны. Тогда она коснулась рукой мочки его левого уха, в котором раньше он носил серьгу:

— Серьга была тоже на память… от кого-то?

Алекс неожиданно улыбнулся и перекатился на бок.

— По-моему, некоторые здесь слишком любопытны, — он со смехом удержал её руку и прижал к матрасу — не вырваться. Его губы, мягкие от тепла, накрыли её. Горячее волнение вновь нахлынуло, окатило дрожью.

— Нет, скажи, — Джейна попыталась освободиться, а Алекс, чуть отстранившись, посмеивался и не отпускал. Какой он красивый, когда глаза так улыбаются, а от них расходятся от них крохотные морщинки-лучики, и губы дразняще-хитро поджаты в едва заметной усмешке. — Расскажи, — сама уже с улыбкой повторила Джейна, вспомнив, как точно так же просила его научить магии, когда они чуть не рухнули с обрыва.

Она наконец высвободилась, толкнула Алекса на спину и оказалась сверху. Его грудь и правый бок пестрели мелкими шрамами, отчасти скрытыми под жёсткими волосками, идущими полоской вдоль живота. Видеть его обнажённым было непривычно, смущение снова чуть тронуло жаром щеки. Капитан... Алекс. Ей хотелось знать о нём всё. Хотелось... и не хотелось. Не всё ли равно — если завтра не будет ничего? И всё-таки он ответил:

— Серьга — ничего особенного. Просто дар Джи Сина. По обычаю его земель, такое кольцо может носить только опытный моряк, прошедший мыс Анефри, знаменитый свирепыми ветрами. То ещё плавание было.

Без его тепла и прикосновений стало холодно, по коже пробежал озноб. Алекс снова притянул Джейну к себе, провёл ладонями вдоль спины, коснулся лопаток, лаская и согревая. В груди защемило от нежности и ещё чего-то такого пронзительного, что щипало глаза. Джейна зарылась в его объятия, спрятала лицо на груди и затихла, слушая спокойное и громкое биение большого сердца. Алекс повернулся, стянул откуда-то плед и укрыл её, шепнув:

— Спи, — привычно-повелительно, как на борту корабля, а потом провёл пальцами по затылку, взлохматил короткие волосы, поцеловал в висок и будто почудилось ей невесомое: — ...девочка моя.

Но Джейна долго не засыпала, предчувствуя скорый рассвет и пытаясь запомнить каждое мгновение, каждый вздох и биение сердца. Как будто есть только этот миг. И в этих прикосновениях, тесных объятиях, кожа к коже, когда кажется, что даже случившейся близости недостаточно и хочется быть ещё ближе, и в тёплом дыхании, и в бегущих по телу мурашках уже есть свой, какой-то особый смысл. Очень важный смысл. Но Джейна уже поддалась охватившему спокойствию и закрыла глаза.

Утро обрушилось внезапно.

Сначала раздался резкий грохот, потом жуткая ругань и глухие удары. За ними пришли?! Алекс скатился на пол, схватил рубашку, натянул штаны и в одно мгновение исчез за дверью. Джейна бросилась одеваться, никак не попадая в рукава. Заново затянула тканью щиколотку — почти не болело, но так спокойнее — и быстро поковыляла следом. Что там случилось?

Картина, которую она увидела, поразила.

Эрик вернулся! Но какой... Он сыпал ругательствами, шатался и хватался за мебель. Похоже, совершенно пьян! Рубашка, которую ему дал Сеймон, ещё вчера почти новая — теперь зияла рваными дырами на спине и боках.

Алекс подоспел на помощь и попытался удержать Эрика. Но тот, размахнувшись, врезал ему по лицу. Тогда Алекс окончательно разъярился, прижал его к стене и зажал ему рот, оглянувшись.

— Эрик! — не выдержав, воскликнула Джейна, спускаясь по лестнице.

Он первый раз взглянул в её сторону. Взглянул так, словно ощупал. Она почувствовала, как внезапная волна прокатилась по коже, но быстро угасла. Похоже, он пытался воздействовать? Но уже неясно, осознанно или случайно.



Евгения Александрова

Отредактировано: 16.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться