Прощальная песнь смеральдо

_

Как темнота ужасна после света,

Так и беда – острее сердце бьёт

Вслед сладости момента…

Уже на подъезде к мосту через реку, окружавшую столицу, слышно, как беснуется город, готовящийся встречать своих победителей. Король усмехается – пять лет назад картина была противоположная, никаких праздничных вывесок, трубадуров на стенах и улыбок, вернувшихся с неудачного похода поцапанных, израненных солдат встречали похоронным молчанием, а сейчас… – любовь народа так изменчива.

Правителю подводят высокого, ладно сложенного жеребца, пажи суетливо проходятся тряпками по и так блистающим позолоченным доспехам, помогают сесть в седло с богато вырезанными на нём фиолетовыми ирисами – цветами власти. Бедный конь, у него упряжь с украшениями потяжелее самого его будет, король сочувствующе хлопает верного друга по шее. Раз уж победили, нужно держать марку, предстать перед подданными во всём величии и красоте.

Решётки на воротах поднимаются, кавалькада во главе с королём-героем вступает в город. На башнях, столбах мостовых, многочисленных мостиках, перекинутых через верхний уровень столицы, развеваются разноцветные флажки, девушки бросают свежесорванные бутоны под копыта знаменосцев, что с гордо поднятыми головами несут вслед своего предводителя королевский штандарт.

Да, горожане хвалят и чествуют их, но всадника на высоком белоснежном коне мало интересуют почести и прославления, его волнует лишь одно одобрение, лёгкая улыбка той, что нехотя провожала его на войну пару месяцев назад.

«Посмеешь умереть, я найду тебя в следующей жизни и…»

«Ну что, что ты сделаешь?» – улыбается король, явно потешающийся над невысказанными угрозами супруги. Он понимает её страхи, но их основание – беспочвенно, в этот раз всё будет иначе, в этот раз они не проиграют с позором. Они готовились долгие годы, армия готова, враги падут, под конец испив своей же крови. – «Я отомщу за наш народ, мы вернём, что принадлежит нам по праву от предков. Не волнуйся, любимая, лучше посади ещё один смеральдо в саду семи богов в честь нашей победы».

Ещё юная, но мудрая не по годам, жена щурит глаза, снимает с шеи хрупкую на вид подвеску эльфийской работы, украшенную редкими лунными камнями, – вещь, с которой она никогда не расставалась, тянет руки к мужу, застёгивает серебряную цепочку у него за спиной.

«Ты самонадеян, в твоих словах слишком много уверенности, а боги не любят, когда за них решают, что должно быть написано в книге судьбы».

«В тебе говорит страх, но верь, я не умру, тебе не придётся ждать следующей жизни, чтобы наказать меня. И спасибо», – он целует ладонь жены, благодаря за дар, тихо сияющий лунным светом на его груди.

Она улыбается уже смелее, не склонная хмуриться больше минуты. Да, нужно надеяться на лучшее, всевышние услышат её светлые мысли, и всё будет так, как до́лжно быть. Смертным не под силу порвать и перешить канву событий будущего, остаётся лишь радоваться каждым мгновением жизни.

«Вечно, пока звёзды не упадут с небес», – шепчет он, прежде чем поцеловать её в губы.

«Вечно, пока звёзды не упадут с небес», – вторит она, едва мужчина отстраняется и встаёт перед ней на колени, целует выпирающий из-под королевской накидки живот.

«Я вернусь», – он поднимается, снимает с головы венец, протягивает его жене, последний раз проводит пальцами по её холодной тонкой руке, нехотя отрывает взгляд от её глаз и стремительно, боясь промедления, спускается по лестнице. Он уже торопится назад, торопится вернуться к ней, поэтому коня пускает в галоп, чтобы с каждой драгоценной секундой оказаться скорее к победе и ближе к ней.

«Я буду ждать», – королева резко отворачивается от удаляющейся спины мужа, сжимая до боли в ладони и побелевших костяшек доверенную ей корону. Отворачивается, чтобы никто не увидел слёзы, редким дождём орошающие мрамор пола.

~ ღ ~ ღ ~ ღ ~

Я буду ждать и любить тебя вечно, пока звёзды не упадут с небес.

~ ღ ~ ღ ~ ღ ~

Король запрокидывает голову, украшенную венком из лавра, к бесконечному небу, солнечные лучи веют теплом, беззаботностью и счастливой праздностью, пускают зайчиков, что веснушками рассыпаются на людской массе.

Ещё пара улочек, перетекающих одна в другую, которые змейками вьются вокруг дворца, его предок, король-основатель по непонятной причине решил не разбивать главную улицу, и он влетит… нет, ему придётся чинно подняться по лестнице, останавливаясь на каждой ступени… а потом увидит жену, подбежит к ней, сожмёт её в объятиях, вдыхая аромат её волос, ощущая такое родное тепло у груди и стук сердца рядом с его.

Он сжимает поводья до скипа перчаток, держит улыбку на лице, но знает, что в глазах и тени счастья не пробегает, он не будет счастлив, пока не увидит жену с детьми. Как же его раздражает эта медлительная процессия, как же зудит под рёбрами желание пришпорить коня и, наплевав на все приличия, помчаться вперёд, как зелёный мальчишка, на встречу к той, ради которой готов (но не в ближайшие месяцы) завоевать хоть весь мир. Сначала он насладится уютом дома, успеет устать от бумажных завалов в кабинете, наиграется с наследниками, утонет в завораживающих глазах его жены, испьёт, смакуя, каждое мгновение близости с ней, её улыбку, смех, подшучивания и слова любви. А потом да, потом, если она попросит, он и мир завоюет.