Прощальная песнь смеральдо

В

Мне хочется свободной птицей стать,

В слезах и смехе раствориться…

В длинном коридоре тесно, локти то и дело утыкаются в полуприкрытые дверцы шкафов, набитых вещами «на все случаи жизни», колются об острые углы комодов с изломанными ящиками, у которых ни ручек, ни стенок, а порой и дна не наблюдается. Тина морщится от боли, потирая ушибленные места. И как только её проводники так легко проходят все препятствия, не спотыкаясь и не оставляя на любом остром выступе клочки одежды? Две керосиновые лампы под потолком, одна на входе, другая в конце этого бесконечного туннеля, хлипко светят, их сияние не простирается на опасную середину пути.

– Осторожно, здесь на полу доска с торчащими гвоздями, - предупреждает Синта. И вовремя, девушка уже занесла ногу для следующего шага, но благоразумно остановилась, присела, чтобы ладонью ощутить острые края гвоздиков размером с два её мизинца – на такой наступишь, и никогда больше ходить не сможешь.

Это обычный барак или крепость? Карлитина гонит мысли–предположения о том, почему неприметный коридорчик в неприглядном домике напоминает тренировочную полосу препятствий для боевых магов или профессиональных воров со стажем.

Осторожно перешагивает, опираясь на стену с обваливающимися обоями, выдыхает облегчённо под взглядом Синты, обернувшимся, чтобы убедиться, что преграда благополучно пройдена.

К концу коридора воришка знакомит Тину с ещё десятком ловушек, от вида и скрытности которых по виску девушки стекает холодная капелька пота. Новообретённый дом её все больше пугает.

Стоит скрипнуть двери, глаза слезятся от света, что радостно спешит к мраку, как пёс, летящий навстречу старому другу. В крохотной кухне пылает жаром из печи, благоухает ароматом выпечки, свечи и лампы, развешанные по стенам, радуют огоньками, языки пламени слепят и сбивают с толку после коридорной мглы.

– Это Сири, – молодой человек в плаще подходит к сидящей за столом девушке, штопающей неопределённого вида тряпки неясного грязного цвета, кладёт на её плечо руку. – Будешь спать с ней в одной комнате, одежду и всё, что понадобится, она тебе даст.

Парень в маске сметает с тарелки пару пирожков, поправляет капюшон и вновь ступает в коридор.

– Всё, я ушёл, – доносится уже отдалённо через захлопнувшуюся дверь.

– Здравствуй, Сири. Накормишь? – по-хозяйски растягивается на лавке чумазый мальчуган.

Девушка с веснушками на всё лицо и рыжеватыми непослушными волосами, проявляющими непокорность даже в туго заплетённых косичках – они будто пушком оплетают миловидную головку наподобие ореола на ликах святых, – отрывается от нитки с иголкой, сталкивается взглядом с Тиной.

– А это Съюз – наша гостья, – сократив без спроса ложное имя Карлитины, как ни в чём не бывало, бросает Санти.

– Привет, – дружелюбно протягивает Тина.

Но девушка в ответ лишь ярко улыбается и склоняет голову в знак приветствия.

– Она немая, – поясняет мальчуган, видя недоумённое выражение на лице гостьи. – Её бывший хозяин продал её голос за долги, – тише добавляет он, пока Сири гремит кастрюлями, накладывая ужин. И уже громко: – Да ты садись, чего стоишь, как столб на площади Свободы? – Санти хлопает по дереву рядом, отодвигаясь, чтобы освободить место.

Тине второго приглашения не нужно, ноги уже гудят, уставшие от дневных приключений по городу. И хоть сосед по намечающейся трапезе стащил её последние вещи, она впервые за день готова расслабиться и почувствовать себя в безопасности. По виду Санты, по его поведению и манере говорить, не скажешь, что он – плохой человек, скорее обычный ребёнок улицы, которого жизнь обделила любящими родителями и настоящим домом.

А попробовав стряпню Сири, она убеждается, что приютили её хорошие люди… ну вот не могут так вкусно и с душой готовить заядлые злодеи.

Она просыпается с первыми лучами, когда солнечный свет щекочет прикрытые веки, прорываясь через покуцанные шторы. Поворачивается на кровати, потягиваясь с улыбкой – странно, но на новом месте она прекрасно выспалась, давно такого не было, – и резко отпрядывает к стенке, придерживая одеяло. На неё заинтересованно смотрят две пары зелёных глаз, в которых проскальзывают смешинки от её испуга.

– Вы кто? – задаёт вопрос она двум, как бутончики ромашек на одном стебельке, одинаковым мальчишкам.

Две светленькие головки поворачиваются друг к другу, дети переглядываются, чтобы прыснуть со смеха.

– Так ты думаешь, что мы близнецы? – мальчик слева приподнимает одну бровь.

Но ведь она же только подумала, как он узнал об этом?

Тина только собирается кивнуть, как светловолосое чудо обиженно бросает, вскакивая на ноги.

– Я не мальчик, а девочка! И мы не близнецы, а двойняшки!

– Прости, – слова извинения сами срываются с губ девушки, она готова пожертвовать утренней тишиной, лишь бы на неё прекратили дуться. – Вы так похожи…