Просроченное завтра

Размер шрифта: - +

Глава 30 "Откровенность на обочине жизни"

Алёна сбежала из дома, когда чай на дне чашек ещё даже не остыл. Мать смотрела на неё так свирепо, что Алёне сделалось смешно, и она решила не разубеждать ту в причине купания. Она и сама бы хотела, чтобы это случилось сегодня и со Стасом на берегу реки, а не тогда в стогу с Серёгой, но ничего не изменишь. Что прочитал во взгляде хозяйки Стас, Алёне не хотелось гадать, потому что тот не улыбнулся за десять минут ни разу, а потом, забыв про вежливость на дороге, пошёл на обгон по обочине, запачкав свою машину и обдав пылью другие.

— Я не должен был приезжать, — сказал он и снова замолчал.

И молчал до города, хотя они ехали, несмотря на запрещённые обгоны, больше часа. Ещё был вечер. Провести его перед телевизором будет ужасно, и Алёна безумно обрадовалась, когда Стас спросил, отвезти её домой или ещё рано? Конечно, рано. Она хочет побыть с ним. Алёна не только подумала это, она именно так и сказала, и тогда на губах Стаса заиграла потерянная улыбка.

— Спасибо. Не поверишь, как приятно слышать подобное от девушки.

И он больше ничего не сказал. Даже не бросил на неё мимолётного взгляда, но она… Ей вдруг сделалось до безумия жарко, и бюстгальтер, который она купила в мае под платье на выпускной, вдруг сделался мал. Она вцепилась в коленки, чтобы вытереть ладони, и сказала то, что обещала себе не говорить:

— Макс не знает, что мы поехали вместе, и думает, что я вернусь только утром…

Она не собиралась на этом останавливаться, но Стас вдруг сбросил скорость и, свернув на ближайшую улицу, заглушил мотор. Руки его остались на руле. Костяшки пальцев побелели. Наверное, сейчас он мог оторвать руки только вместе с рулём, а она, наверное, ничем не смогла бы отлепить язык от зубов, как и залить жажду, опалившую треклятый рот.

— Я не ожидал от тебя такого. Вот честно, не ожидал.

Если бы слова прозвучали звонко, с ноткой радости, она бы повернулась к нему. Но они прозвучали глухо, точно рык дикого и опасного зверя, и она оцепенела в ожидании непонятно чего.

— Неужели ты такая же, как все…

Вот это уже было звонко. Как пощёчина. И она зажмурилась. В тишине глухо ухало сердце. Стало страшно, и Алёна открыла глаза, краем глаза отметив, что его руки не сдвинулись даже на миллиметр. Алёна уткнулась взглядом в пылинку на торпеде и молчала. Стас тоже молчал. Уже минут пять. Или это для неё минута растянулась в вечность. Выйти из пыльной машины, хлопнуть дверью и всё забыть. Но такое не забывают — она три года помнит прикосновение Михаила Владимировича, а словесно-молчаливую оплеуху Стаса и подавно не забудет никогда. Как завтра утром сесть к нему в машину, она не знала. Лучше вообще не приходить в офис. Никогда.

Тишина жгутом стягивала горло. Алёна открыла рот, чтобы вздохнуть, но из него вырвался глухой стон. Ему в ответ щёлкнул замок, ремень со свистом ушёл в дверь, и Стас притянул её к себе. Она уткнулась носом в его по-прежнему влажную футболку и разрыдалась. Ремень перетянул грудь, но она не желала терять крепкое объятие, чтобы отстегнуться, и терпела боль. Губы Стаса утонули в её волосах подле подаренной заколки.

— Ленка, не реви, не надо, — пробубнил он. — Прости дурака. Я не хотел…

Стас ещё крепче прижал её к себе, но при этом руки намертво прилипли к её вздрагивающим лопаткам и не сдвинулись с места.

— Лена, я понимаю, что порой накатит… Но я не тот, понимаешь? Не надо делать это со мной, хорошо?

Ах, если бы ремень мог втащить её в дверь следом за собой. Если бы! Тогда не надо было б отталкивать Стаса. Однако много силы и не потребовалось. Алёна только плечом дёрнула, как его руки тотчас исчезли, а сам он ретировался за руль. Глаза его горели, но, увы, не желанием, а растерянностью. Алёна вдохнула душный от злости воздух. Грудь заметно поднялась под футболкой, но на первом же слове опала:

 — У меня был парень. Почти два года. Но раз не хочешь, то и не надо. Отвези меня домой. Ко мне, — тут же уточнила она сдавленно, хотя этого и не требовалось. Лучше бы слёзы вытерла!

— Я не сказал, что не хочу, — выдал Стас быстро и тут же добавил: — Я сказал, что не надо. Тебе не надо.

Он смотрел вперёд, но Алёна всё равно видела, как тяжело вздымается под футболкой его грудь. Она попыталась улыбнуться, но не смогла.

— Он тебя бросил? — спросил Стас, так и не повернув головы.

— Нет, — глухо ответила Алёна.

— В армию забрали?

— Не думаю, что туда берут наркоманов.

Стас обернулся и тут же встретился с её ещё влажным взглядом.

— А ты?

— Я нет. Я пыталась отвести его к врачу, а потом махнула рукой и ушла. Макс считает, что я злая бесчувственная тварь, но лучше я помогу кому-то другому, кому действительно нужна будет моя помощь, чем тратить время на…

Алёна замялась. Стас кивнул и вернул взгляд на дорогу. Пропустив пару-тройку машин, он сказал:

— Я знаю, кому ты можешь помочь.

Алёна напряглась.

— Помоги мне. Мне действительно нужна помощь. Мне нужен живой человек рядом, но…

Он взглянул на её заплаканное каменное лицо, и рука на руле дрогнула, но он не разрешил себе коснуться её щёк.

— Ленка, есть одно непреложное правило. Не еби, где живёшь и где работаешь. Я нарушил его первую часть, и это стоило мне много нервов и денег. На работе я пас… Да и не в этом собственно дело…

Стас отвернулся и с минуту кусал нижнюю губу.

— Лен, я не готов к отношениям, а с тобой не получится на одну ночь. Во всяком случае я так не смогу. И вообще мне секс не нужен. Я больше не получаю от него удовольствия. Это так, физическая необходимость, чтобы яйца не разорвало. Он для меня часть торгово-денежных отношений. Я знаю, за что и кому плачу. Я не хочу платить тебе за это, но и бесплатно брать, ничего не давая взамен, тоже не могу, понимаешь?



Ольга Горышина

Отредактировано: 14.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться