Просроченное завтра

Размер шрифта: - +

Глава 2 "Блюз для Полины"

Полина стряхнула с зонтика воду и протиснулась в узкую дверь метро. Она опаздывала минут на пять и нервничала, хотя и понимала, что её будут ждать хоть час, хоть все два. Среди страниц книги лежали крупные купюры, которыми она второй месяц оплачивала долг перед спасшим её парнем в тайне от него самого и его семьи. Таня, одна из двух медсестёр, ухаживающих за больным, читала у поручней журнал «Лиза». Девушка подняла на Полину глаза и сказала набившую оскомину фразу «Кириллу лучше». Полина перестала спрашивать, что это значит — ей важно было, что пока он находится в больнице, к нему бы чаще подходили, имея наготове даже те лекарства, которые не полагались бесплатно. Девушки честно делили между собой оставшиеся после закупки медикаментов деньги и добросовестно выполняли свои обязанности даже в переполненной больнице.

Полина достала из сумки детектив Марининой и протянула девушке.

— Полина, но есть и плохие новости, — сказала медсестра, спрятав книгу в рюкзачок. — Его могут через неделю выписать.

Полина встрепенулась и нервно тряхнула сложенным, но не закрытым зонтом.

— Как так?

Таня пожала плечами:

— Он больше двух месяцев лежит.

— Его нельзя выписывать. Мать не сможет за ним ухаживать, как ухаживаете вы. И лекарства. Я больше чем уверена, что у них нет на них денег.

— Можно попросить лечащего врача…

— Сколько?! — перебила Полина громким театральным шёпотом.

Медсестра смущённо опустила глаза.

— Я должна узнать. Но он берёт много и в американских долларах. А сейчас это…

— Узнай цену и пришли мне на пейджер только цифру. И в понедельник жди меня здесь же в это же время.

— Полина, вы меня не слышите. Это будет много.

— Я прекрасно тебя слышу. Кирилла не должны выписывать. Поняла? Тебе же выгоднее.

— Полина, можно нанять сиделку домой. Ему уже разрешили вставать. Руки-ноги, слава богу, работают. Сиделка обойдётся вам дешевле, и я знаю хорошую женщину…

— Таня, опять повторить, что никто не должен про меня знать? Я не смогу оплачивать сиделку открыто.

— С больницей будет дорого, и у нас мало мест…

— Плевать я хотела на ваши места! Кирилл должен находиться в больнице, пока не сможет обслуживать себя самостоятельно. Чего непонятного? Не надо считать чужие деньги, пожалуйста.

Полина простилась с медсестрой и вернулась под дождь. До театра она бежала, хотя ветра почти не было, и зонтик сохранил одежду и ноги в сухости и сохранности, за исключением глаз. Но над слезами зонты не властны. Полина шмыгнула носом, вытерла ладонью глаза и вошла за ключом в службу охраны уже более-менее спокойной. В гримёрке она уселась на заваленный книгами диванчик, с трудом отвоевав кусочек, не нарушив порядке книг. Одна из актрис строчила между репетициями и спектаклями реферат. Себе или за деньги, Полина не спрашивала. Только одиночество длилось недолго. К ней заглянул «Дед Мороз», настоящий с бородой, и с песней из «Ну, погоди!» Когда она даже не улыбнулась, он пропел почти фальцетом:

— Расскажи-ка, милая, как дела?

— Хреново…

Дед Мороз стащил бороду и потёр небритый подбородок.

— Ты чё, влюбилась, дура?

Полина пожала плечами. «Дед Мороз» скинул кафтан и повесил в шкаф.

— Два месяца минус три дня — это даже не два года, да ещё и не в горячей точке. Ты, мать, что-то совсем того, тронулась…

Он одёрнул джемпер и уставился в лицо неподвижной Полины.

— Заказы на новогодние корпоративы со стриптизом принимаем?

— Дань, ты сейчас серьёзно?

— К сожалению, да. Ну? Твой ответ?

— Я пас. Спроси Милку. У неё фигура лучше.

— Не, я с тобой дольше знаком, — ответил он голосом отца дяди Фёдора из «Простоквашино». — А Милку в первый раз вижу. Отказываемся, значит?

— Я не буду раздеваться ни за какие чаевые… Пусть идут в стрип-клубы.

— Ну и дура… — сказал Даня тихо и с улыбкой. — А я б разделся. Да только любителей мужского стриптиза маловато пока. Есть, конечно, но мало…

— Даня, неужели тебе не противно? — спросила она без особого изменения безразличного тона.

— Деньги, Полька, не пахнут. И я их честно отрабатываю у шеста. А с богатыми бабами редко хожу, вот это действительно противно. А что делать… Это лучше, чем мой брат… Да, ладно, хрен с ним. Может, найдётся баба, ради которой он позабудет мужиков. Кстати, на оперу к нему хочешь? Он говорит, давно никого не проводил.

— Дань, я ничего не хочу. Объяснила же тебе. И пошёл бы ты на фиг. Я хочу порепетировать.

— Как скажешь…

Дверь закрылась, и Полина уткнулась носом в кофту, лежавшую на подлокотнике. Слёзы снова явились без разрешения, заставляя хозяйку чувствовать себя полной дурой. С Максом она простилась сухо. Держалась из последних сил, чтобы не показать ему, что она действительно чувствует. Скрыть хотя бы внешнюю сторону — слёзы. Что творилось в душе, Полина сама пока не понимала. Слишком долго она играла в черепаху, спрятавшись от любой возможной любви в панцирь. Слишком больно терять того, кого любишь. Это она познала с отцом. Сидя у молчащего телефона, она поклялась себе никогда не любить. Говорят, первая любовь самая опасная — от неё Полина бежала, как от огня. На первом курсе выбрала парня в ночном клубе и пошла к нему домой. Он был в большем шоке от испорченной простыни, чем она от своего решения никогда не вспоминать первый раз — она убеждала себя, что парень тоже представился другим именем и никакой он не Олег. Остальных она тоже не запоминала. Только считала — когда закончились пальцы, внутри что-то надломилось, и она на два года перестала отвечать на ухаживания, выдумав срочника в Чечне. Погибшего в итоге.



Ольга Горышина

Отредактировано: 15.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться