Прости меня, Луна (союз пяти королевств - 3)

Размер шрифта: - +

Глава 7

Ветер…
Царевна откуда-то знала, что идущий ей навстречу человек и есть Ветер.
Стремительное движение, бьющие по голенищам сапог углы длинного плаща, развевающиеся темные волосы, блуждающая на лице полуулыбка, появившаяся в ответ на неуклюжий реверанс соседки Стеллы. 
- З-здрас-сти… - произнесла Лилия, прожужжав, словно пчела, шипящие звуки. 
Но Ветер уже ушел. Вернее, улетел, оставив после себя свежий запах. 
Да, именно так пахнет ветер, когда он с порога встречает тебя ароматами осени: спелыми яблоками, подсыхающими травами, приближающимися заморозками.
- Видела? – удар локтем в бок заставил Стеллу отмереть. - Высок, красив… А улыбка? А ресницы какие? Я бы от таких не отказалась…
- Но какой же Ветер парень? – царевна дернула плечом. Спроси ее кто, отчего вдруг пробудилось жгучее желание говорить поперек, не нашлась бы, что ответить. - Он же старый уже. Я вон, кажется, и седину в волосах разглядела.
Старый – не старый, а впечатление на царевну произвел сильное. Чувствовалась в Ветре какая-то свобода, независимость, уверенность.  

- И где же ты седину увидела? - Лилия от возмущения всплеснула руками. – Там светлые прядки между темными путаются и только. Видать, солнце пожгло. Вот и мой батюшка, как уедет с торговым караваном на юг, так через полгода с выгоревшими волосами возвращается. А за зиму опять чернявыми становятся, только концы кудряшек, если их не обрезать, будто ржавые.
- И взгляд твой Ветер щурит, - царевна не унималась. Не хотелось ей поддаваться восхищению, которое бурлило в соседке. – Наверное, бедняжечка плохо видит. Зуб даю, - она вспомнила присказку своих деревенских друзей, - что у него где-нибудь в кармане лежат очки с толстыми стеклами. Должно быть, поэтому он на твое приветствие и не ответил. Просто не увидел нас.
- Скажи еще, не услышал, - ахнула подруга. – Я громко поздоровалась.
- А если бы я в тот момент закрыла глаза, то подумала бы, что тут пчела вьется и зудит. З-з-здрас-с-те… - передразнила царевна Лилию. 
Та не удержалась и от гнева притопнула ногой. 
- Ладно, умница. Я еще посмотрю, как ты вздыхать по нему станешь, когда поближе познакомишься. Вот тогда-то я тебе припомню и очки, и седину в волосах.
- А сколько Ветру лет?
- Кто ж его знает? На мой взгляд, двадцать пять, не меньше.
- Я же говорю, старый… - Стелла прикусила язык, вспомнив, что Генрих Эрийский чуть младше Ветра. И почему раньше ее не возмущала столь большая разница в возрасте с женихом? - Вот было бы ему двадцать один, было бы в самый раз, а двадцать пять – это почти старик. 
- Стари-и-и-к? Да тебе, малолетке, все кажутся стариками, - Лилия дернула подругу за рукав. – Пойдем-ка, сопля, в трапезную. Уже опаздываем. Там с утра кашу дают. На молоке. Тебе в самый раз будет. А старики, видишь, уже откушать изволили.

По длинному проходу с множеством дверей навстречу воспитанницам шли еще двое «взрослых» парней.
- А это кто у нас? – спросил один из них, кивком головы указывая на царевну. – Что-то я ее вчера не видел.
- Иди, иди, Камень, - Лилия прибавила шаг, увлекая за собой соседку. – Делом займись. Смотри, опять дружка своего не проворонь.
- Почему ты с ним так? - Стелла обернулась на засмеявшегося увальня и понуро следующего за ним товарища. 
- Да ему вчера поручили присмотреть за новеньким, а он его потерял. Бегал потом полдня по монастырю, всем надоедал, а дружок его в это время преспокойно в конюшне спал. И угадай, как этого длинноносого зовут?
Царевна скользнула взглядом по сгорбленной спине новичка. Его черные зализанные волосы блестели так, словно их намазали маслом. 
-  Аист? – не зря же ей же подсказали, что у парня длинный нос.
- Ворон, - Лилия хихикнула. Полные щечки превратили глаза в щелочки. – Потому и проворонил. Поняла?
В трапезной пахло молоком и дымом. Узкие стрельчатые окна, как и в комнате, забраны решетками. Низкий потолок тонул в легкой дымке, исхитряющейся миновать трубу над закопченным очагом, возле которого крутилась сухонькая старушка. Увидев вновь вошедших, она вытащила из стопки пару тарелок и хлопнула в них большим половником по кому вязкой каши. Большой чайник подняла с трудом. Подоспевшая помощница помогла справиться.
Беленные стены поразили Стеллу безликостью: ни тебе икон, ни картин, ни занавесок, которые одомашнили бы неуютное помещение, в котором было на удивление тихо - лишь гремели о деревянную посуду ложки, да слышалось редкое покашливание.

Царевна прижала руку к животу. Казалось, что его урчание слышат все.
Когда она в последний раз ела? Еще дома, до того, как к ней пришла царица. 
В дороге тоже не ела, лишь пила - тошнило от страха и неизвестности. Желудок скручивали тоска и обида, поскольку с ней опять обошлись как с вещью. И ведь ничего не поделаешь, как бы она ни возмущалась, решение отправить ее в монастырь переломить не смогла бы.
Хоть беги. 
И побежала бы, если бы знала, куда. Грядущая зима не оставляла выбора.
«Это тебе не в стоге сена валяться, покусывая соломинку, зная наперед, что дома ждет вкусный обед». 
Дом... У нее, оказывается, был дом, а она обижалась и даже злилась на отца.
Как только царевна поняла, что должна уехать, хотела было уговорить няньку взять ее с собой к родне, лишь бы не расставаться, а Мякиня рассудила иначе - вызвалась сопровождать в монастырь. 
«Чудо? Самопожертвование ради чужой, по сути, девочки?»  
Да. Тогда она так думала. И смотрела на Мякиню влюбленными глазами. Хорошо, что не прыгнула из благодарности на шею. 
Теперь–то понятно, почему та вызвалась...
Царевна вздохнула и огляделась.

Столы стояли буквой «П»: по длинным сторонам сидели воспитанники (их выдавала серая одежда), в центре монахини. Взгляд настоятельницы скользнул по лицу царевны равнодушно, что принесло ей еще большую волну огорчения.
- Иди, поищи себе местечко, а я сяду на привычное, - Лилия подпихнула царевну плечом, оставляя ее на произвол судьбы.
Найти «местечко» оказалось не так просто.
- Куда?! – зашипела незнакомка, стоило занести ногу, чтобы усесться на скамью рядом с ней.
- А ну, брысь отсюда, - поддакнула ее соседка, специально пододвигаясь так, чтобы занять то место, куда метила царевна. 
Так и стояла бы Стелла, от растерянности, как цапля, поджав ногу, если бы ее не окликнули.
- Эй, новенькая! Иди сюда! Здесь свободно!
Рыжий, невозможно рыжий парень похлопал ладонью рядом с собой и улыбнулся во весь рот.



Татьяна Абалова

Отредактировано: 26.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться