Простить. Ненавидеть

Размер шрифта: - +

Глава 4 Единственное верное решение

Краем глаза Аня заметила, что Жанетка перелазит на водительское сиденье. Похоже, шустрая девочка решила уехать, оставив ее одну.

Сбитый тоже увидел движение Жанетки и крикнул:

- Эй, в машине, без фокусов!

Жанетка застыла между сиденьями в нелепой позе.

- Сядь на место и не рыпайся! - крикнул Сбитый и повернулся к Ане.

Она молча смотрела ему в лицо. Это был крупный, рыжеволосый мужчина с приплюснутым, мясистым  носом и глубоко посаженными светлыми глазами. Сильно отросшая щетина делала его похожим на медведя.

- А ты аппетитная телка, - оскалился он.

Аня судорожно сглотнула, а когда он схватил ее грязной рукой за запястье, вскрикнула и дернулась в сторону. Но Сбитый только сорвал с ее запястья золотой браслет и отпустил.

- Какие цацки. Что у тебя там еще есть?

Дрожащими пальцами Аня сняла серьги. 

- Вот. Больше ничего.

- Точно? - ухмыльнулся он. - А там ничего не прячешь?

Он полез ей под платье. Аня вздрогнула от омерзения и оттолкнула его руку.

- Ух ты: с характером, - ухмыльнулся сбитый. - Мне такие нравятся.

В этот момент из темноты появилась фигура еще одного мужчины. Он был высоким и очень худым: рванье, которое лишь с большой натяжкой можно было назвать одеждой, болталось на нем, как на скелете.

- Как улов, Невидимый? - негромко спросил он.

- Офигенный! Смотри какая телка центровая[1]! И в машине еще одна щелка.

- Нам нужны не телки, а тачка, - устало произнес второй мужчина.

- Не нужны телки, - передразнил Невидимый. - Говори только за себя. Мне так во как нужны!

Он расхохотался. 

Аня поняла, что настал момент, от которого все зависит.

- Послушайте, - воскликнула она, - возьмите машину! Возьмите все! Только отпустите нас. Мы никому о вас не расскажем!

На какой-то миг ее глаза встретились  с глазами Невидимого, и по лицу того пробежала ухмылка.

- Давай-ка в машину, цыпа! Покатаемся.

Он подтолкнул ее к «Мерседесу». Покосившись на пистолет в его руке, Аня направилась к машине. Колени дрожали так сильно, что она боялась упасть. Они миновали второго мужчину, стоящего посреди шоссе. В его фигуре ощущалась какая-то нерешительность.

- Болото, а тебе что, отдельное приглашение требуется? - прикрикнул на него Невидимый. - Садись в тачку.

Тот понуро поплелся следом.

Глядя на блондинку, Стас думал о том, как же далека осталась прежняя жизнь, в которой  его окружали именно такие девушки — красивые  и длинноногие, с чувственными губами и гибким юным телом.

Если бы он, пряча в березе ожерелье, знал, что за этим последует, то бежал бы от чемоданчика Звоницына без оглядки так далеко, как только смог.

Прошедшие с тех пор восемь месяцев он не жил, а скорее существовал где-то на уровне подвальной крысы, без конца ожидающей и боящейся прихода крысолова.

С места аварии его отвезли на склады, находящиеся на окраине города и тянущиеся вглубь  микрорайона  подобно бесконечным эшелонам. Там, в антисанитарных условиях ему вытащили пулю и кое-как заштопали рану. Через несколько часов, когда он отошел от наркотиков, приехал Большак. Стас представлял себе авторитета таким же грубым, тупым животным, как Звоницын и его головорезы, только еще сильнее и грубее. Однако он ошибся. Конечно на посетителя филармонии и библиотек Большак не тянул, но и тупым животным его назвать  было нельзя. И даже если он когда-то отбывал срок, на его внешности и манерах это никак не отразилось. Сильнее всего он напоминал отставного военного — еще совсем не старого, но много в жизни повидавшего. Он был умен, проницателен и разумно безжалостен. 

Признаться, ту первую встречу Стас запомнил плоховато, так как мозг еще был затуманен наркотой. Помнил только, что Большак спрашивал его об ожерелье, и получил ответ ничем не отличающийся от ответа Щеглу: «Не видел, не знаю».

Авторитет ушел, а для Стаса потянулись долгие, наполненные унижениями и страхом дни. Охранники — их было трое — давили скорее психологически, чем физически. Но порой становилось так тяжко, что хотелось не упорствовать и признаться, где ожерелье. В такие минуты Стасу требовалось напрягать всю силу воли, чтобы удержаться.

«Никто не видел, как я взял ожерелье, - говорил он себе. - Все, что говорит Щегол — это не больше, чем домыслы. Нужно еще немного потерпеть и возможно скоро они поверят в то, что я ничего не знаю».

Из всех охранников более-менее по человечески относился к нему Невидимый. Он даже иногда приносил Стасу вместо обычного пойла, которое напоминало грязную воду из-под помытых тарелок, нормальный хлеб.  О, какой же это был хлеб! Самый вкусный, самый душистый хлеб на свете!

Через некоторое время — на складе не было окон, и поэтому Стас мог только догадываться о том, что сейчас: день ли, вечер, утро или ночь — опять пришел Большак.

- Знаешь, Стас, - сказал он, неловко пристраиваясь на маленьком раскладном стуле, - я ведь могу сделать из тебя овощ. И сделал бы, если бы в том была нужда. Но только зачем?  Конечно я далек от гуманизма, - сухой смешок напоминал щелчок затвора автомата, -  но это не значит, что я ву`гдалак, каким меня часто п`гетставляют, и убиваю без `газдумий. Для этого есть мои пацаны - Батон или Челнок. Я же п`гетпочитаю использовать достоинства людей, их сильные сто`гоны. Вот ты хо`гоший в`гач — не спо`гь, я навел сп`гавки. Специалист такого у`говня был бы мне очень кстати. Так для чего же мне убивать овцу, кото`гую можно еще долго стричь? Поэтому п`гек`гащай упо`гствовать и начинай со мной сот`гудничать. У меня на тебя большие планы.

Стас молчал.

- Это оже`гелье тебе все `гавно не при`гигодится, - продолжал Большак. - Ты только подумаешь о том, чтобы его п`годать, а тебя уже нак`гоют мои пацаны, - он широко улыбнулся, показав белоснежные искусственные зубы.



Кирра Уайт

Отредактировано: 16.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться