Простить. Ненавидеть

Размер шрифта: - +

Глава 8 До самого неба

 

Ильяс слышал, как захлопнулась входная дверь. Ушла. Сейчас, наверняка, побежит звонить Тарасу, как у них в роте называли Олега. И ментам... Он опустил глаза. На полу по-прежнему лежал Людин сотовый. Ильясу хотелось рычать от злости. Это же надо такому случиться: среди двух с лишним миллионов жителей города встретить именно подружку Тараса! Просто он неудачник. Неудачником был, неудачником и подохнет. Так долго собирался завалить Тараса, а вместо того сам словил маслину[1]

А этот вон живой и невредимый...

Она его любит, сразу видно. Ильяс вспомнил, как вчера, когда они пришли сюда из кабака, Люда изо всех сил лезла к нему с поцелуями, называя Олежкой. И он заранее ненавидел этого «олежика», даже не зная, что он и есть Тарасов.

А она славная...

Он обратил на нее внимание еще в баре. В ней была жажда жизни. Казалось, Люда пьет ее настолько большими глотками, что уже начинает захлебываться и все равно не может остановиться. Ильясу даже страшно за нее стало: слишком уж много он видел таких охотников до жизни и видел как их ломали... да уж если говорить на чистоту и сам был таким... Когда-то. Давным давно.

Ладно, довольно сантиментов, пора отсюда сваливать.

Шевелиться совсем не хотелось. До тех пор, пока он шел сюда, пока двигался, силы еще оставались, теперь же их совсем не было. Нещадно болела нога, перед глазами мелькали черные мушки.

«Нужно встать. Нужно взять себя в руки и встать...»

Он ухватился за край шкафа, заставил себя подняться. Кухня накренилась сначала направо, потом налево... Придерживаясь за шкаф, Ильяс доковылял к раковине, открыл холодную воду. Пил как в детстве, прямо из крана, ловя губами струю. Потом умыл лицо. Стало чуточку легче. Теперь хорошо бы сделать перевязку, да и с одеждой нужно что-то решать. Не выходить же на улицу в таком виде. Если у Люды с Тарасом были близкие отношения, то он мог оставить у нее что-нибудь из своих вещей, а Ильяс был с ним примерно одного роста.

Он подумал об оставленной на вокзале в камере хранения сумке с вещами. Вот куда нужно был идти в первую очередь, а не просить помощи у малознакомой девчонки... Просто тогда ему показалось, что на нее можно положиться. Глупая, ни на чем не основанная вера. Сейчас он был смешон сам себе.

Придерживаясь за стену, Ильяс вышел из кухни и направился в единственную комнату. Мимо прошмыгнул Тигр.

«Вот мне так же легко скакать!» - подумал Ильяс.

Зайдя в комнату, он прислонился к косяку. Небольшая, метров четырнадцать, комната была не убрана. Еще вчера, придя сюда впервые, он вспомнил строчку из песни Олега Митяева: «У бывшей русской подданной в квартире кавардак, а значит, что-то и в душе наверняка не так»[2]. Везде валялись CD и DVD диски, книги, вещи, нижнее белье. Старый комод, из тех, что стоят у бабушек, полированный шифоньер на ножках, тахта — ровесница комода; из-за темно-зеленой портьеры выглядывали пустые винные бутылки. Ильяс подошел к шифоньеру, открыл дверцы. Только женская одежда. Чего и следовало ожидать. Но проверить-то хотелось!

Снова вспомнилась оставленная в камере хранения сумка. Ильяс прямо «видел» ее: темно-синяя, с двумя широкими белыми полосами, она стояла в ячейке.

Она там, он здесь. Дурак!

Он осмотрелся в поисках чего- нибудь, чем можно обработать рану. Ранение было слепое, пуля застряла во внешней стороне бедра, и ее было необходимо чем-то вытащить.

Не слишком церемонясь, Ильяс стал выбрасывать из комода на пол все подряд . Еще до прихода Люды он осмотрел кухню и примыкающую к ней ванную.

Не то, опять не то... Интересно, как скоро Люда приведет ментов?

Внезапно у него сильно закружилась голова, ноги стали как ватные. Ильяс опустился на пол, посмотрел на ногу. Сквозь задубевшую ткань повязки проступила свежая кровь. Не везет, так не везет.

Раздался звук открываемой двери, и через некоторое время голос Люды.

- Я пришла!

Неловко повернувшись набок, Ильяс достал пистолет.

 

Она стояла возле двери собственной квартиры и боялась войти внутрь. Там ли он еще? Или, может, ушел? Проверить это можно было только войдя внутрь, но... страшно. Черт, так страшно! Ей хотелось, чтобы его там уже не было.

Люда покосилась на лежащий у ног целлофановый пакет с логотипом крупной сети аптек, вспомнила, как подозрительно смотрела на нее фармацевт. А что, если она о чем-нибудь догадалась? Да нет, конечно же, это глупость! О чем она могла догадаться? Ну пришел человек, купил вату, бинт, йод, перекись водорода, антибиотики и шприцы. Ну и что, мало ли кому и для чего это понадобилось. И все же на душе было неспокойно: она скрывает беглого преступника, совершившего покушение на жизнь человека. Вместо того, чтобы повести себя, как законопослушный гражданин и сдать негодяя полиции, она собирается его лечить.

«И зачем мне все это нужно?» - подумала Люда и, не найдя ответа, со вздохом открыла дверь. Квартира встретила ее настороженной тишиной. Даже Тигр не выскочил встретить.

- Я пришла! - крикнула она и внезапно подумала о том, что если мужчина еще здесь, то он может решить, что она привела с собой полицейских и начать стрельбу. Эта мысль Люду так напугала, что она мигом выскочила обратно на площадку и, открыв дверь уже не так широко, как в первый раз, крикнула в образовавшуюся щель:

- Я пришла! Я одна!

Никто не ответил. Она с опаской вошла в квартиру, занесла пакеты — кроме аптеки Люда еще зашла в супермаркет — и захлопнула дверь. Тихо. Неужели ушел? Она почувствовала смесь радости и чего-то близкого к разочарованию.

- Эй!

Люда заглянула в кухню. На том месте, где лежал мужчина, осталось грязно-бурое пятно. Ушел...

Она заглянула в ванную, туалет, вошла в комнату. Мужчина сидел, прислонившись к комоду и направив на нее пистолет. Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, потом он тихо спросил:



Кирра Уайт

Отредактировано: 16.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться