Просто ангел

Размер шрифта: - +

Часть 9. Дикость.

Не помню.
Не помню.
Перед глазами — туман. Плоть, живая плоть, оборвавшийся визг и хлынувшая в рот кровь, медленное насыщение.
Туман. Не помню. Не помню. Бег.
Кровь капает вниз, со рта, зубов, но это не имеет значения — она тает на языке, будто её и не было.
Счастье. Эта добыча была мала и почти не насытила желудок, но я была довольна собой.
Есть. Еще. Чувствую, что в лесу есть другая дичь, но она слишком опасна – ее не взять без стаи. Луна в небе светит так ярко, но мне не до глупого ночного светила.
И… тревога. Где-то рядом — от далеких странных огней пахнет опасностью.
Стискиваю клыки, ворчу сквозь острые зубы, но снова всё заглушает голод.
Где огни — хорошая добыча… но… странно, не понимаю. Нельзя.
Понурив голову, ухожу дальше от интригующих, но раздражающих, и вызывающих злость запахов.
Еда. Желудок сводит от голода. Бреду вдоль болота, пальцы и когти утопают в жидкой грязи.
Злость и неудовлетворение растут, заставляют внимательнее принюхиваться и оглядываться по сторонам. Чувствую, как вздыбливается шерсть на моем загривке.
Голодна, так голодна… Чувствую искру непокорности, но - нельзя.
Внутренний запрет удерживает от поиска такой легкой и мягкой дичи, как человек. Кто они мне? Обхватываю голову руками и силюсь вспомнить, но ничего не могу понять.
Есть. Поднимаю глаза вверх, к луне, к наполненному синевой небу. Звёздам.
Этот взгляд вверх — первое, что неожиданно отрезвляет.
В голове проясняется, я встряхиваю ею, впервые чувствуя отчетливо, как холодна ночь.

Вспоминаю, как люблю, когда ночью небо чистое, а не скрыто тяжёлой завесой из плотных облаков. Вспоминаю свою жизнь за пределами этого леса, и одновременно чувствую, как туман в голове отступает окончательно.
Я снова стою на двух ногах, и ощущаю холод обнажённой кожей, и снова вижу мир таким, каким видела его всегда — без тяжелых и диких нот восприятия дикого зверя.
С ощущением легкой щекотки мои пальцы удлиняются, а когти уменьшаются, и из грубых превращаются в мои собственные — пусть не аккуратные и заостренные, но уже и не когти дикого полузверя.
О, да — и это традиционное, глупое чувство, что ты стоишь без одежды посреди какой-то дикой местности.
И, конечно, всё помнишь — всё, или точнее, всех, кого сожрал.
К счастью, в моем случае это был заяц — маленький, теплый, вкусный зверь, при воспоминании о котором желудок сводит от голода.
Я нервно облизываю губы и оглядываюсь — всё ещё мучительно хочется есть.
Крадучись, стараюсь скрыться в кустарнике — торчать голой на виду у возможных любопытных глаз непозволительная глупость, а так же необдуманная, как же быстро вспоминаю об истинных обстоятельствах , приведших меня в столь дикое... состояние рассудка.
К счастью, знала что делать. Я быстро вспомнила, где нахожусь — эта местность была досконально знакома без карт и ориентиров. Осталось только раздобыть одежду. И что-то, что можно съесть. Живое.
Оглядываюсь в последний раз - туда, где высится здание оперы, и, опуская голову, ухожу в тени.

Ультразвук был везде. 
Карта аурических сгустков травмировала чувствительное восприятие, однако именно это защищало обычных людей от сородичей в масках — кожа цвета блед, кожа цветов индиго, острые зубы и невероятных расцветок глаза были скрыты за пластиком, древесиной или металлом. 
Древняя традиция карнавала получила в Новейшее Время, в наш двадцать второй век самое большое распространение. Только зарегистрированные агенты официальных структур могли себе позволить отсутствие масок.
Строгое платье времен викторианской Англии дополняла обычная дешевая маска-Венеция. Следовало залечь на дно и выйти на связь. В безопасном и чистом городе. А дальше — по ситуации.
Звуковой луч едва не прошиб меня насквозь — прошла идентификация. Однако агенты не пользовались этой системой, и мне было нечего бояться. Опасаться следовало сородичей и совершенно неприметных людей — бездомных, юродивых, обычных с вида полицейских, самых обычных с виду граждан-людей. 
Александр должен был выйти на меня либо здесь, либо где-либо ещё, он всегда подстраховывал меня в кризисных ситуациях, и, признаться, я беспокоилась за его судьбу. Вольность, недопустимая для наёмника "Силенос". 
Ощущение чужой руки на моем плече заставило меня вздрогнуть. И только тот факт, что я узнала запах, помешал мне её сломать. Рука была теплой.
— Привет, моя сладкая.
Клайв. Мать его. Энод. 
— Ого. Тебя не убили? Невероятно.
Кошмар всей моей жизни был невероятно элегантен, чисто выбрит и улыбался как истинный меценат. Возмутительно. Я улыбнулась в ответ, к счастью, маска не давала увидеть эту убогую мимику. 
— Пришлось отрастить новую руку. Но… не будем об этом.
Я прокашлялась. Клайв Энод сделал тоже самое, и теперь мы стояли друг напротив друга, как два идиота, а не как два заклятых врага.
— Ты сможешь меня простить?
Я в ужасе отшатнулась и уставилась на него через свою "Венецию" . Он серьезно. Вербовка?
 — Вы прощены, — мой голос прозвучал глухо. Ну прощен, действительно прощён. Клайв Энод с его подлостями был привычен, как табуретка со сломанной ножкой. Никто всерьёз не злиться на табуретку, верно?
Клайв Энод заметно расслабился. Он смотрел на меня со всем своим агентурным влиянием и невероятной харизмой. Желая быть не менее эффектной, я расцвела дикой орхидеей, став тем, кем я по сути была — опасным хищником. Сработало — мои сенсоры позволили ощутить мгновенные растерянность и панику во внешне идеальной ментальной защите. Да, это было то, что надо.
Вместе с тем я ощутила интерес нескольких сородичей — маски застыли в ожидании неподалеку, проявляя сдержанный интерес таких же диких орхидей. Мужчина и две женщины. Ощутила их готовность оказать мне помощь. Вызов! Это был вызов!
Я обаятельно улыбнулась и взяла под руку свою Немезиду.
— Вы прощены, друг мой, — проворковала своим низким голосом. Невероятно, но он смутился — точно ощутила это! Все чудесатее и чудесатее. Не подавая вида, что я сейчас в своей личной Стране Чудес, повела его в сторону вокзального кафетерия. 
Для людей. Сородичи так же посещали это заведение, однако больше в развлекательных целях. С присущей нашему виду сдержанностью мы пользовались палатками и автоматами с кровью. Однако мне нравилось посещать места для  людей — такие просторные и яркие, чего не скажешь о торжественной мрачности чертогов острозубых родичей.
Пока Клайв пытался свыкнуться с мыслью, что от него не убегают без оглядки, а нагло флиртуют, я действовала. Мне бросили вызов, пускай и не нарочно. Я сняла маску и встряхнула волосами. 
Пока Клайв Энод терял дар речи и, вероятно, как я, слабел коленками, я заказала чай — за свой счет, самостоятельность прежде всего. Однако, мой дорогой, замечательный друг опередил меня и проявил заботу о моем счете. Надо же, можно было бы даже забыть о том, что мы — враги. Нам не особо хотелось говорить. Я выдавливала из себя вежливые улыбки, а Клайв занимался взращиванием собственной харизматичности в моих глазах. Думаю, у него скоро сядет батарейка. 
— Замечательный чай, — нарушила я становящееся тягостным молчание.
— Да, чай замечетелен, — согласился начавший мрачнеть и терять силу обаяния противник.
Разговор не клеился. Тут я вздрогнула. Нервным жестом пригладила вставшие дыбом волосы. 
В меня угодил одним из лучей охранной системы. Улыбнулась Эноду, который так же как и я —только в меньшей степени — напрягся, и с явным облегчением улыбнулся в ответ. Мир то ли сдвинулся, то ли двинулся, что он мне улыбаться начал. Хоть бы раз оскалился, или двинул какой-нибудь патетичный спич минут этак на двадцать, размахивая «Плутоном».
Мы сидели и смотрели друг на друга.  
 — В общем, до свидания, — сбросил все формальности Клайв Энод.
 — Да, до скорого, —согласилась я.
Мы разошлись кто куда. Я — в свою квартиру, а он — куда бы он там не шел. 
Та встретила меня легким беспорядком. При ближайшем рассмотрении и некоторой чистке памяти выяснилось, что это мой собственный беспорядок. 
Аккуратно разложила на журнальном столике вещи, и в параноидальном стрессе посидела рядом с ними минутку. Затем стянула волосы в хвост и обратилась (никак не с вежливым спичем) к холодильнику. Брезгливо отвернувшись от донорской крови, я вытащила оттуда огурец и аппетитно им захрустела. Вампиры были весьма всеядны, но кровь людей была предпочитаемой пищей. 
Позже я уснула в своей кровати, но сон мой не был спокоен.



Викториан Мур

Отредактировано: 20.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться