Просто ангел

Размер шрифта: - +

Часть 18. Разваленные развалины.

Это были развалины. Нет, не так. Это были Развалины. Разваленные Развалины, разваливали которые я, и Клайв Энод. Точнее, только я, но потом он мне помог, пускай и совершенно случайно. В любом случае, его никто об этом не просил.

Место, полное воспоминаний.

Я бродила по тёмным, оплетённым огрызками проводов остовам зданий, беспокойно принюхиваясь и вспоминая разговор с Александром. Гораздо более приятной частью воспоминаний было вино, неприятной – диалог. Весёлой то, как Александр, вдруг, пытался приплести к важной информации намеки о совместном посещении ванны.

Я, поморщившись, опустилась на корточки в тени у того, что некогда было стеной, а теперь скорее походило на уродливый зуб некой гигантской плотоядной твари. Если не вдаваться в подробности, Клайв Энод, с высоты всех его ученых степеней, с которых так легко грохнуться, всё же грохнулся. И теперь его следовало отыскать, и отыскать как можно быстрее, пока не грохнулись и мы, и «Силенос», и даже я. Особенно я.

Чем разваленнее развалины, тем выше вероятность того, что там можно отыскать что-то или кого-то интересного. Эти же по разваленности могли конкурировать с Эйфелевой башней, разрушенной во время потрясений второй половины двадцать первого века.

Следовало взгянуть на нижние уровни. Именно там начиналось всё самое интересное. Глубокомысленный кивок самой себе, и я, тихой тенью, понеслась прочь, в сторону коллекторов, минуя широкие переходы разрушенных домов.

Разрушив весь эффект, приземлилась в грязь, и понеслась в пустоши – чтобы войти в то, что скрыли под неким заброшенным объектом, следует искать вход как можно дальше. Скорей всего, опять в молоко. Никогда особенно не рассчитываю на успех, особенно после месяца бесплодных поисков.

Не только я с ужасом ожидала, когда информационные экраны по всему городу начнут сбоить. Чаще, чем хотелось бы, замечала тщательно скрытое беспокойство в глазах некоторых из людей, и некоторых из вампиров.

Прошёл дождь, и глинистая пустошь норовила ткнуть лицом в грязь, но позволить ей это я разрешила, только когда обнаружила решетчатый люк коллектора. Поднявшись, и даже не потрудившись стряхнуть рыжую грязь с чёрного плаща, быстро осмотрела люк. За день до этого всё содержимое пакетов донорской крови в холодильнике перекочевало в мой желудок. Поэтому, после приложения определённых усилий, люк был выдран и аккуратно переложен в сторону.

Чтобы превратить большое, действующее здание в развалины разного уровня разваленности, следует сделать всё это чужими руками. Поэтому, крикнув в люк: «Твоя мама – лама!», и бросив внутрь взрывчатку, я таинственно скрылась в ночи. На мне были ботинки, которые носили исключительны бойцы Корпорации.

Я с неприязнью почесала слой грима, искуственной кожи из латекса, напылённой поверх кожи индигового цвета. Внешне – не отличить от человека. Внутренне – от очень злого вампира.

Это была та часть работы, за которую платили, но во время которой можно было не делать ничего, а сидеть на попе ровно. В самом буквальном из смыслов – встречая рассвет вдалеке от судьбоносной постройки, в позе лотоса, размышляя о вечном. О зарплате, которая порой и вправду казалось похожей то ли на вечность, то ли на горизонт.

Считается, что вампиры встречают рассвет из некоего чувства любви к солнцу, давно утерянному. На самом деле, тут скорее замешано чувство лёгкого мазохизма – кто как, а я на солнце чувствовала лёгкий зуд, который впоследствии хоть и грозил ожогами, но крем, или латексный спрей легко решали проблему.

Щелкнув по очкам, тут же скрывшим чувствительные глаза поляризационным затемнением, я включила наушник.

– Стадия один-три. Выполнено.

На голову снова упал дождь, смывая грязь с плаща. Небо у оранжевого горизонта было чистым, надо мной висели серые облака, почти чёрные в предрассветном несвете.

Я должна была вступить на стадии восемь-два. Полно времени, чтобы подумать.

В тот момент, когда по всему городу начнут мигать бесперебойно работающие информационные экраны и стэнды, состоятся выборы нового президента. И это было то немногое, что и вправду нельзя было списать на козни Корпорации. Потому как оно поддерживало основы социальной жизни, и было, по факту, плодом военной диктатуры второй половины двадцать первого, и первой половины двадцать второго столетия.

Парламент и президент. А на самом деле – люди, заключенные в коконы машин, которые соединялись с их мозгом и нервными окончаниями на веки вечные. И парламент выбрал. Он выбрал Клайва Энода.

Человека, который после имплантации в машинное ядро, одним усилием воли уничтожит «Силенос», и уничтожит меня. Если он станет президентом, за мной будут охотиться даже кассовые аппараты, потому как я была его самой страшной навязчивой идеей – об этом сообщил один из психологов Корпорации, однажды посетивший мой ужин в качестве, собственно, ужина.

Закрыв глаза, и подняв пальцы в ритуальном жесте медитации, Эстэ ждала.

 



Викториан Мур

Отредактировано: 20.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться