Просто напиши. Сборник рассказов и миниатюр

Высший суд — суд совести(с) В. Гюго 

Драма, фантастика

#совесть #по_заслугам


— Ты – смерть? – еле слышно спросил мужчина на больничной койке. 

— Хуже, – рядом прохрипела женщина или то, что от неё осталось. 

Она стояла в белой сорочке, сухая, словно скелет, обтянутый кожей, на шее виднелись черно-фиолетовые следы, непонятно от веревок или пальцев. С тусклой бледной кожей в полумраке ночной палаты она была словно призрак. 

— Я – твоя совесть, – её надтреснутый голос будто орда тарантулов заползал под одеяло, под кожу, волосы на голове становились дыбом. – Пришло время расплаты, они ждут. 

— Кто они?! – заволновался мужчина, и прибор, следящий за пульсом, надрывно запищал. Женщина, хрустнув шеей, коснулась его запястья, и больной отключился. 



Мужчина очнулся и прищурился: в глаза бил солнечный свет, раздавался детский смех. Ребятишки бегали на стройке, маленькие, человек десять от двух до семи. Заброшенная стройка, заросшая бурьяном, малыши играли в прятки и догонялки, как вдруг раздался надрывный крик – девочка пяти лет провалилась в яму, а потом... 

...как на быстрой прокрутке: больница, инвалидность, разрушенная семья, загубленная жизнь... 


Их были сотни – судьбы разных людей начинались с детства, дети оставались одни, без присмотра: сгорали заживо в квартире, калечились, умирали. 

— Зачем ты мне это показываешь? – морщился мужчина от очередной жуткой картины разрушенной жизни. 

— Это первый уровень, взгляд со стороны на детский сад, который ты построил лишь по документам, – ледяным хриплым голосом проговорила спутница. 

— Но это же не я им навредил! – по привычке отпирался он. 

Женщина лишь окатила его таким холодным взглядом, что мороз пробрался в самую душу, и вновь коснулась его запястья. 


Мужчина открыл глаза в новом теле – той самой девочки-инвалида, он не мог пошевелиться, чувствовал лишь боль, слышал стоны, и так день за днём. Он не мог выбраться из тела, и лишь когда мучения кончились – девочка умерла, он вздохнул, но уже в другом теле, другого ребенка. 

«Нееееет!» – мысленно кричал он, проживая одну покалечанную жизнь за другой. Он чувствовал всё: страх, боль, голод, отчаяние, проживал это снова и снова, и спустя сотни жизней вновь оказался перед Совестью. 

— Пожалуйста, прекрати это, я больше не могу, – мужчина содрогался в рыданиях, он вдруг стал меньше в два раза, упал на колени и умолял женщину, цепляясь трясущимися руками за её потрепанные одеяния. 

— Подожди каяться. Это был ответ за сто миллионов за детский садик, это лишь цена твоей дачи. Что ж, давай теперь откроем дело районной больницы… 

— Но это же не я! Это не я покалечил их судьбу! Я ничего не сделал! Я мелкий чиновник, я же просто… 

— Своровал?! – приподняла бровь Совесть, перебив его, и добавила: – Обманул?! Отобрал то, что предназначалось другим?! 

— Я же просто хотел жить хорошо. 

— А они по-твоему не хотели?! 

— Прости меня! 

Женщина снова пощелкала шеей, поворачивая головой из стороны в сторону, она смотрела проницательно и холодно, без капли жалости: 

— Я же тебе говорила, а вместо этого ты душил, душил… – провела она пальцем по фиолетовой полосе на шее. – Я хотела тебе помочь, теперь не могу, ты должен ответить каждому, – и она вновь коснулась его запястья.