Просто неправильный фамильяр (1 история)

Глава 1. ч-4 (06.05)

Вот так и началось обучение новорожденного Истинного вампира. Ахерон закончил вдалбливать науку ровно через девять лет. День в день, что наводило на мысли о том, что Кристоф – не первый, и даже не второй Истинный, созданный этим существом. За годы учебы, когда каждая минута подчинялась расписанию, Кристоф понял, что его Создатель не совсем Истинный или, скорее, даже нечто большее, чем высшая ступень развития расы. Впрочем, родословная этого существа не слишком заботила Кристофа.

Причины его перерождения Ахерон никогда и не скрывал. Их две, первая: его сын. Амадей «старый» Истинный, сменивший уже не один десяток реальностей. И как понял Кристоф, слово «старый» легко можно заменить на «опытный». И что-то в их семейных распрях пошло совсем плохо, потому что, несмотря на всю власть Ахерон, не мог найти собственного отпрыска. Но при этом же уверен, что встреча Кристофа и этого Амадея точно состоится. И вот тут ему предстоит сделать все, чтобы «стать соратником» сыну Создателя. На этом, собственно, наставления и заканчивались. Ахерон не уточнял, как добиться расположения этого Истинного или что-то еще. Даже не требовал, а просто ставил перед фактом, что Кристоф уже соратник его сына, и точка.

Кристоф и не спорил. Новая жизнь стоила того, чтобы за нее заплатить, даже если цена еще не ясна.

Вторая причина: Истинность, то есть распространение расы по Вееру Миров. Так или иначе, но в каждом мире вампы, спустя несколько тысяч лет, становились уникальными. У них развивались особые способности или склонности. И пусть основные черты расы были известны, но каждый мир, уникальный своей энергией, создавал таких же уникальных вампиров. Пусть на первый взгляд эта уникальность и не бросалась в глаза.

Главная задача, почти животный инстинкт любого Истинного – это распространение себе подобных, пусть и более слабых.

Ахерон был уверен, что Вееру нужен еще один Истинный. И потратил девять лет на то, чтобы подготовить бывшего человека к одинокому существованию единственного на весь мир существа.

Кристоф мог бы пробудить в памяти каждый урок Создателя, каждый час их бесконечных бесед. Каждый магический опыт, когда Ахерон снова и снова раскрывал для юного вампа все новые и новые грани его возможностей. Мог бы, но зачем…

Через девять лет Ахерон ушел через Тропу, открытую Кристофом. И глядя в древние, как сотни миров, глаза Создателя, сжимая его руку в прощальном жесте, Кристоф ясно понял, что больше не увидит его никогда. Переход между мирами закрылся, вызывая обрушение штольни.

И этот же день стал первым днем, когда в его родной мир ступила нога Истинного вампа. Именно он положил начало не только молодой расе у себя-человека на родине, но заложил фундамент будущей Империи темных магов. В том, первом мире Кристоф провел чуть больше века, лично отбирая каждого высшего. Он безжалостно убивал и мгновенно возвеличивал тех, кто отличился. Многое было. Этот век, несколько позже, обзовут Кровавым Рассветом Сумеречной Империи.

Ну а однажды, после долгого, на несколько дней, сна, Кристоф открыл глаза и почувствовал это… Наверное, это ощущение, которое крепнет день ото дня, можно назвать «нуждой». Да, это была именно нужда… в чем-то. Кристоф не раз читал об этом, не раз Ахерон говорил о том, что Истинного «позовет Веер». И он действительно позвал. Его тянуло, ненавязчиво, но настойчиво и упорно тянуло куда-то. Кристоф не знал точно, куда его тянет нужда, но точно знал, что в другой мир. На другую ветку Веера Миров, туда, где еще нет вампиров; туда, где у него нет никого и ничего.

И он ушел…

Несколько месяцев готовил переход, затем отослал всех птенцов. Закрыл подходы к самому малому своему дворцу, за горным перевалом. И шагнул на Тропу междумирья, чтобы оказаться в совершенно ином мире, где серые небеса пронзают небоскребы, а под светом неона планируют каплевидные фраеры. Технический мир, давным-давно лишенный, привычной Кристофу, магии. Те же крохи, что еще имелись в поле мира мутировали, видоизменились во что-то совершенно иное.

Так продолжалось несколько раз.

И снова…

И снова…

Приходил день, когда внутри просыпалась нужда. Она уводила из миров и приводила к ним. Нельзя сказать, что Кристофу все удавалось, совсем нет. Его предавали собственные птенцы, его пытались убить, и убивали по всем правилам охотников на вампиров. Другой вопрос, что убить Истинного усекновением головы нельзя, как и вырвав сердце, но вед птенцы об этом и не догадывались. И не их вина, что он возвращался, чтобы мстить.

Были миры, где он убивал, упиваясь своей ненавистью ко всем, кто не вампир.

Случилось даже, что он был охотником на вампиров, больше семидесяти лет выдавая себя за дампира-полукровку.

Случалось, что и выдавал себя за человека, и за мутанта (жертву правительственных опытов над геномом человека), и за простого лича.

За годы, слившиеся в единую бурную реку, Кристоф мог бы вспомнить каждый день, каждое событие, каждую боль и миг счастья. Он менял маски, имена и биографии чаще любого фигляра подмостков. Он вживался в новые личины. Он ненавидел всей душой, а случалось, что и любил.

За века его странствий у него было множество женщин, и на этом огромном лугу весеннего цветения встречались и те, кого он любил. Кого-то он терял, сохраняя образ в памяти; кто-то предавал его, в прямом смысле, вгоняя серебреный стилет в грудину или подливая магического яда в кровь; кого-то он «отпускал», ибо любовь уходила, как уходит вода в пересохшую землю. Но у него так и не случилось истории, где появилась бы хотя бы та, что принесла бы дампира.