Против всех - 2. Предел равновесия

Глава 8

Парень с радостной улыбкой, принялся одевать свой тренировочный инвентарь и отбежал от телеги на несколько шагов, уже готовый уклоняться от бросков камней.

Старик забрался в телегу и шумно устраивался на своем месте, не сводя злорадствующего взгляда со своих несостоявшихся убийц:

- Ну что мрази, думали я уже рыб кормлю, хрен вам.

Дальше они ехали в неловком молчании только старик зло метал камни по Тарику и постоянно промахивался, парень стал прекрасно пользоваться шестым чувством, и уже давно не получал камнем по спине.

- Валадон, скажи, как ты от веревки избавился, - не сдержал любопытство Блондин.

- Что бы меня удержать, нужно что-то посерьезней, чем шнурки, которые легко рвутся рукам, - гордо ответил старик.

Ночью на привале, никто кроме Тарика не спал, Мия и Перайдос опасались неожиданной мести старика, и не решались на сон даже по очереди. Сам Валадон прекрасно понимал, что он своим коллегам не противник, и просто напрягал их своим разозленным видом и резким выхватыванием длинного кинжала, вид которого нервировал его коллег и заставлял кидать ладони на оружие.

Долгожданное утро наступило, когда Тарик проснулся, и сонно начал тереть свои глаза, старик подал ему кружку с горячим чаем, из лесных трав, а Мия миску с приятно пахнущей похлебкой. Но парень был уже не столь наивен, и почувствовал что что-то не так, обычно его товарищи не отличались большим рвением в готовке:

- Что-то случилось?

- Да Тарик, сегодня ответственный день, - взял слово Блондин. – Через несколько часов, мы будем проезжать земли усадьбы Терон, там уже давно никто не живет, кроме ведьмы невероятной силы, и ради очередной победы справедливости, мы должны избавить этот мир от ее темных сил.

- Сер Перальдос, зачем вам сдалась эта ведьма, - скептически поинтересовался Валадон. – Живет себе старушка в глуши, так пусть и живет, а у нас и так дел, невпроворот.

- Как вы можете такое говорить, - картинно возмутился рыцарь. – Она использует кровь девственниц, что бы сохранить свою молодость, и приносит в жертву новорожденных, демонам, дабы потусторонние силы не покидали ее. Мы обязаны ее уничтожить.

- А ну раз девственниц, тогда да, обязаны! - проворчал старик.

Когда солнце было в зените, а их дорога пролегала сквозь густой лес, сер Перальдос спрыгнул с телеги, и повесил на левую руку свой треугольный щит, на котором мастерски был выгравировано ангельское крыло, знак бога счастья Аремиуса.

- Я чувствую усиливающиеся эманации темных сил, ведьма где-то рядом, - произнес он, доставая из ножен свой меч.

Все остальные слезли с телеги, Тарик также повесил на руку щит, но повинуясь краткому знаку учителя, меч из ножен доставать не стал. Мия сжимала в руках маленькую магическую палочку с помощью которой, могла быстро наколдовать заклинания первого и второго круга, этого вполне достаточно что бы защитить себя от бандитов и лесного зверья. Старик же оперся на свой посох и скучающе рассматривал лес, группа следуя его примеру, не последовала за рыцарем, который напал не след тьмы и заглядывал под каждый куст в поисках ведьмы.

Сам Валадон ничего не чувствовал, и грешным делом стал считать что благородный сер Перайдос двинулся умом, на почве борьбы с темными силами, по слегка удивленному лицу Мии, так же можно было сказать, что она не понимает что тут происходит.

- Я чую ее, она рядом, готовьтесь к бою, - страшным голосом взревел рыцарь, и окутался ярким слепящим глаза сиянием, которое обволакивало коконом, все его тело, - Аремиус, великий, мой бог, дай мне сил, для борьбы с нашим врагом.

Меч рыцаря загорелся ярким голубоватым пламенем, а сам он изменился в лице, демонстрируя счастье и великую радость.

Валадон печально отметил что особо приближенные слуги светлых богов, страдают некоторым расстройством личности, так как нормальный человек, недолжен так улыбаться, словно наркоман получивший дозу, и не удержавшись произнес:

- Мотай на ус Тарик, ты сейчас видишь, что светлые боги делают с теми кто в них верит, и является их верным слугой, у бедного рыцаря при использовании божественных сил, полностью отшибает мозги, и он становиться неуправляемым безумцем, желающим только одного, как ему быстрее выслужится, что бы почувствовать на себе внимание бога.

- Но это не правда, - возмутилась монашка.

- Ты хочешь сказать, что это улыбка сумасшедшего, боевой оскал? Я вообще-то даже не вижу его ужасного врага, - сурово произнес старик.

- Я чую тебя, ведьма, выходи и познай правосудие, - сумасшедшим голосом ревел рыцарь.

- Когда меня зовут, я прихожу.

Старик услышал спокойный и невероятно мелодичный женский голос, и через несколько мгновений, словно из ниоткуда, появилась женщина невероятной красоты. Высокая, статная с длинными вьющимися рыжими волосами, которые пылающим водопадом спускались до талии, ее красивое и волевое лицо, украшали большие зеленные глаза в которых можно было утонуть. Ведьма была одета простое крестьянское платье, которое прекрасно подчеркиваю ее роскошную фигуру, да высокую грудь, на сгибе левой руки, она держала корзинку, заполненную ярко красными-яблоками.

Сер Преайдос заметив женщину, испустил безумный вопль, или боевой крик. Сорвался с места, буквально расплываясь в воздухе от невероятной скорости, и занес меч над головой женщины. Ведьма же, махнула правой рукой, яркий щит воина света, лопнул, словно мыльный пузырь, а его тело снесло невидимым тараном и добрых пару десятков метров протащило по земле. Но рыцарь тут же вскочил на ноги, вновь включил защиту, проорав краткую молитву своему богу. Сер Перайдос уже был готов к очередной атаке, но женщина еще раз махнула рукой, в его сторону. Старик видел, как пролетел, сероватый сгусток тьмы и впился сквозь божественные щиты, рыцарю, прямо в грудь.

Воин света, пал на колени, выронив из рук меч и щит, его лицо исказила гримаса невероятной боли, а присутствующих оглушил вырвавшийся из его легких крик. Крик рыцаря было тяжело слушать, казалось, корчилась от боли его естество, его душа. С его глаз полилась кровь, а щеки не выдержав напряжения лопнули, позволяя челюсти упасть на грудь оглушая всех леденящим кровь воплем. Рыцарь разлагался на глазах, его кожа желтела, рвалась испещренная ужасными язвами, из всех щелей полился гной вперемешку с кровью, спустя несколько мгновений его крик стих и он рухнул, кучей вонючего, разлагающегося мяса.