Противостояние. Инквизитор

Глава II: Сквозь сосновый бор

89-е лето, 3-й день Силантдар

Солнце, медленно поднимающееся над горизонтом, застало трупы инквизиторов, сваленные на погребальный костёр. Роберт стоял чуть поодаль и наблюдал, как отец Игнациус ознаменовал полумесяцем мертвецов и отдал приказ разжечь огонь. Взгляд немолодого, пухлого держателя монастыря упал на Роберта. В карих глазах читалось сопереживание.

— Мне сказали, ты покидаешь монастырь? — произнёс Игнациус, подойдя ближе.

— Да, — ледяным голосом ответил Роберт, — Нет смысла здесь задерживаться. К тому же, меня ждут.

— Ах да, — понимающе кивнул отец, — твоя супруга…

— Мы никогда не были женаты. Но я не о ней.

Игнациус вмиг переменился и со страхом в голосе взмолился:

— Прошу, Роберт, отрекись от этого! Ты не ведаешь, что собираешься сотворить.

— Всё решено, отец.

— Но…

— Нет смысла отговаривать. Если я не ударю в ответ, инквизиторы вновь нагрянут сюда. В следующий раз они никого не пощадят.

Игнациус хотел было возразить, но глядя в холодные голубые глаза Роберта замолк, подыскивая правильные слова:

— Пожалуй, ты прав, — наконец согласился он, — Но будь осторожен, вместе с инквизицией изменился и мир. Я знаю, что ты в курсе всех событий, но кем буду я, если не попытаюсь хоть чем-то помочь тебе?

— Просто воздайте за меня богам, отец, — поклонился Роберт, не отводя взгляд от пылающего костра.

Наконец к ним подошёл Дейл, он держал за поводья двух коней. Следом за ними показался и Барт — молодой монах, пришедший совсем недавно в монастырь, однако вызвавшийся помочь в священном походе.

— Выдвигаемся? — спросил Дейл.

Роберт молча кивнул.

***

Только скрылись Роберт и его спутники за углом монастыря, добродушное лицо Игнациуса переменилось. Отчуждённый взгляд окинул костёр и столпившихся рядом монахов. Отец развернулся на пятках и зашагал ко входу в здание, сложив за спиной руки в замок. Пройдя по коридорам монастыря, он завернул к внутреннему саду, посреди которого возвышался леад — белоствольное дерево, привезённое из Изумрудного леса. Не доходя до выхода во двор, Игнациус направился к тупику коридора.

Оказавшись у стены, он провёл магическую серебристую нить от выступавших кирпичей и прошептал заклинание на загробном языке. Стена содрогнулась, но в тот же миг сдвинулась с места, открывая проход в тёмную комнату. Игнациус хлопнул в ладони — загорелись свечи в канделябрах, освещая десятиугольник, нарисованный по центру комнаты. Внутри фигуры расположился треугольник и посреди чаша на высокой подставке, наполненная чёрной вязкой жидкостью.

Игнациус вошёл в комнату, проход с треском закрылся. Подойдя к чаше, мужчина провёл по глади чёрной жидкости указательным пальцем и вновь прошептал заклинание. Гладь колыхнулась, обращаясь тёмным облаком.

— Я слушаю тебя, — по комнате разнёсся рокочущий голос.

— Приветствую тебя, темнейший, — упав на колени, проговорил Игнациус, свечи озарили все мрачные стороны его маски «монаха», — Всё идёт по плану. Роберт выполнит своё назначение, как ты и пророчил.

— Хорошо, — голос стал несколько мягче и снисходительнее, — Вы поставили за ним слежку?

— Да, темнейший, — улыбнулся Игнациус, — он даже не догадывается, что за ним следят.

— Великолепно! — воскликнуло облако, — А теперь мне нужно отлучиться!

— Но темнейший! — вскрикнул отец, — Моя миссия выполнена, могу ли я вернуться обратно?

— Нет, — мгновение помолчав, бросило облако, — Ты ещё не до конца исполнил свою роль.

***

Съехав по высокому холму вниз к мощёной дороге, Роберт направил процессию глубоко в лес, сокращая путь к Веднусу. Дейл, а тем более Барт, не сказали и слова, подчиняясь своему командиру, который был лишь рад собственному положению. Лишние вопросы сейчас могли вывести его из себя.

Ехали они рысью, объезжая высокие сосны. Корни и кусты так и тянулись к копытам коней, а низко опущенные ветви хлестали по лицу зазевавшихся путников. Роберт смотрел по сторонам: на речушки и небольшие родники, на синие и тёмно-алые ягоды сосенника и хоробрита, на лесные цветы, что пестрили на лугах, высыпав словно грибы после дождя. Роберт слушал пение птиц и скрежетание неизвестных насекомых, перемешивавшийся с шелестом ветра. Похоже, лишь за красотой природы он скучал, лишь ею вдохновлялся. Только её защищал, воспринимая окружающее, как вечный храм, дающий жизнь всему на свете. Ведь не зря агрукки, что живут в своих степях далеко за стенами города-крепости Изорана, всё рвутся вглубь Велатиона. Не зря велись войны с великанами и погибали храбрые мужи, идущие из замерзающего севера на плодородный юг.